Предательство полностью

Нехотя я пододвинула коробку на дюйм ближе к дяде и сделала это с минимальным энтузиазмом, насколько это было возможно, прежде чем снова занять позицию игнорирования противника.

Этот осел наказал меня на время рождественских каникул и даже взял двухнедельный отпуск на работе, чтобы понаблюдать за мной. В условия наказания входило запрещение выходить из дома, никаких ночевок, а также конфискация ключей от машины, телефона и ноутбука. Макс также дал понять, что у меня не должно быть абсолютно никаких физических контактов с соседским мальчиком, будь то драка или ласки — его точные слова.

Так что последние две недели я, по сути, провела, с тоской глядя в окно. С той ночи я не видела Ноа, и единственное, что помогало мне оставаться в здравом уме, это то, что он каждый день стучался в мою дверь. Я считала, что это очень мило с его стороны, учитывая, что Макс всегда отвечал и осыпал его оскорблениями. Но Ноа всегда говорил ему одно и то же: «ты можешь пытаться скрыть ее от меня, но я никуда не уйду...»

С одной стороны, у Макса закончился срочный отпуск, и сегодня он должен был вернуться в больницу.

С другой стороны, напряжение, между нами, теперь было ощутимым, я понимала сердцем и душой, что мы потеряли часть наших отношений, которую уже не восстановить и не заменить...

Я мысленно отсчитывала минуты до ухода Макса на работу. Я больше не хотела находиться рядом с ним с тех пор, как две недели назад из его уст прозвучали слова: «Я совершенно не намерен тратить свою жизнь на воспитание чужого ребенка».

Предательство даже не могло объяснить, что я чувствовала рядом с ним сейчас.

— Для девушки, которой на прошлой неделе исполнилось восемнадцать, твое поведение невероятно детское, — пробормотал Макс, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не выкрикнуть какую —нибудь колкость, которая только подтвердила бы, насколько юной я была на самом деле.

— Не нужно напоминать мне о моем сказочном восемнадцатилетии.

— Саркастически ответила я. — Это было такое радостное событие. — Не совсем, поскольку я провела весь день в постели, жалея себя.

— Сегодня я должен вернуться на работу. — сказал он. — Но ни на секунду не думай, что это изменит условия твоего наказания... Я обращаюсь к тебе, Тиган, — снисходительным тоном прорычал он, и я взвизгнула.

Я вытерпела все, что могла.

— Мне уже восемнадцать, Макс. — прошипела я, глядя через стол на мужчину, которого когда—то боготворила. — И, к счастью для меня, это означает, что ты больше не можешь указывать мне, что делать.

— Пока ты живешь под моей крышей, я могу. — Ответил он, и щеки его раскраснелись.

— Может, мне стоит вернуться домой и жить под своей собственной крышей. — Сердито бросила я в ответ.

— Ну тогда, может, и стоит, — прорычал Макс, после чего тяжело вздохнул.

Покачав головой, он медленно встал и поднял свою кружку.

—Ты можешь не верить, Тиган, но я делаю это для твоего же блага.

— Чего? — огрызнулась я. — Выбросить меня на улицу. Ну и спасибо.

Макс тяжело вздохнул.

— Никто никого не выбрасывает на улицу. Тиган, все, что я пытаюсь сделать, это уберечь тебя от тех же ошибок, что совершила твоя мать.— сказал он мне. — С этим ничтожеством.

Я вздрогнула.

— Может, Патрик Коннолли тебе и не по вкусу, Макс, но он все равно мой отец моя плоть и кровь.

Я ненавидела отца за то, что он сделал, за каждую, чертову муку от того, что моей матери нет рядом со мной каждый день, но он все еще был моим отцом. Связь с ним была все еще там, глубоко запрятана, и я не собиралась сидеть здесь и слушать, как Макс говорит о нем гадости. А сравнивать меня с матерью было просто тошно.

— И из-за него твоя мать сейчас лежит в могиле, — прошипел Макс, направляясь к двери. — Сегодня четыре года, Тиган. Тридцать первого декабря этот человек, которого ты называешь своим отцом, свел мою сестру в могилу. — Он издал дрожащий вздох. — Не повторяй ее ошибок... Встреча с этим парнем может свести тебя в могилу.

— Ноа хороший человек, — почти закричала я, когда слезы навернулись мне на глаза. Мне не нужно было, чтобы Макс напоминал мне, какой сегодня день. Я прекрасно знала, что канун Нового года — это годовщина смерти моей матери.

— Спроси у Ноа, кто его отец. — прорычал Макс. — А еще лучше спроси, какая цена у его головы.

— Я знаю, кто его отец. — в ярости ответила я. Закрыв глаза, я медленно вдохнула и постаралась сохранить спокойствие. — Я знаю о нем достаточно, чтобы понять, что он тот, с кем я хочу быть.

Звук захлопнувшейся входной двери принес мне небольшое облегчение, хотя ущерб уже был нанесен, и я чувствовала себя по— настоящему разбитой.

Поднявшись на ноги, я поспешила вверх по лестнице и добралась до своей кровати, прежде чем слезы нахлынули на меня.

Черт возьми, я ненавидела Рождество…

****

Ноа