— Слишком красивая получается картинка. Не может так легко пройти война на юго-западе Империи. Любой наш внутренний конфликт и ситуацию уже не предсказать. А нынешняя тишина может разразится бурей, стоит только кому-нибудь произнести пару неосторожных слов. Я затруднюсь сказать, есть ли хоть один человек, кто помнит между кем и сколько кровной мести, сколько поколений назад и кто кому какой роднёй приходится с их традициями многоженства, которые всё отменяют, но всё не отменят. Одна искра и они все вновь перегрызутся, и начнется междоусобица. И нападение может стать такой искрой. Надо избежать войны, какой бы лёгкой она не казалась.
— Но Ваше Высочество, — перебил глава Сыска, — если мы дадим понять, что мы знаем о секретных переговорах, то наши агенты больше не смогут работать. А проявив подобное неуважение, мы можем окончательно потерять в их лице союзников.
— Вех, а вы не знаете, насколько осведомлён нынешний посол о переговорах? — поинтересовалась Милаши. — И кто прибудет в составе посольства от королевства?
— Точно неизвестно, но советник Кахадзе достаточно близок с королевской семьёй. Скорей всего ему сообщили. Панар-сын не подставил бы своего наставника, отправив его к нам вслепую.
— А вы можете мне после совещания передать информацию на всех из их посольства? Когда они приезжают?
— Должны были прибыть в начале часа, — откликнулся глава посольской палаты. — Дворецкому и капитану гвардии было оставлено распоряжение сразу разместить их в посольском крыле.
Милаши кивком поблагодарила сыскаря и министра, воспользовавшись принятыми на таких советах допущениями в поведении: главное здесь — решить проблему. На закрытых встречах перед приёмами, отправлением делегаций и прочим, прочим, прочим, лишних людей не было и если кто-то запрашивал дополнительную информацию, то только действительно необходимую. И ради возможности точно и с минимальными потерями найти правильный шаг, за закрытыми дверями отбрасывались многие церемонии.
— У тебя есть идея? — уточнил Император.
— Да. Но я пока в ней не уверена. Но можно попробовать сыграть немного на опережение. Если я правильно поняла, королевство не рискнёт напасть на нас в одиночку — их отбросят назад силами провинции, даже не запрашивая подкрепления. Шанс у них есть только вместе с Вольным Ханом. И если мы сорвём их переговоры, то войны не будет. Переговоры сорвать даже не теряя лицо, может любая из договаривающихся сторон, пока не подписано предварительное соглашение. Если удастся напомнить королевству об условиях уже заключённых договоров, они могут и образумится.
— А с какой стороны ты хочешь завести разговор, чтобы не выдать нашей осведомлённости? — обернулся к ней принц.
— Со своей, конечно. Со стороны шута и девушки, — улыбнулась Милаши.
— Хорошо, действуй. Информацию тебе передадут. На попытки у тебя время до завтрашнего обеда. А мы попробуем разработать другие варианты. — После небольшой паузы согласился Император, но сразу перешел на другой вопрос. — Мирк на приёме работать будет?
— Увы, но даже если его удастся разбудить, вряд ли он хотя бы протрезвеет. В ближайшие дни я его подменю.
— Нет, не подменишь. Мирк уже третий месяц не появлялся ни на одном приёме. Моё терпение не безгранично. Когда проснётся пусть придёт ко мне.
— Да, Ваше Величество, — Милаши поклонилась, чтобы не показывать всем своего огорчения. Ей было жаль наставника, но Император тоже прав — каким бы другом не был для него шут, правитель не мог оставить безнаказанным такое поведение, это и неуважение, и лишний риск.
Когда все начали расходиться, глава Сыска поманил Милаши за собой, чтобы она смогла ознакомиться с интересующими её докладами. Девушка всё ещё грустная отправилась следом. Идти им было не далеко — кабинеты разведчиков располагались в скромном пристрое рядом с дворцом. И едва Милаши со своим спутником вышли на промозглую аллею, как сыскарь решил возобновить беседу.
— Милаши, не хочешь прекратить шутовать и перейти ко мне? — поворачиваясь спиной к ветру, спросил он. — Тебе, с твоими знаниями и несколькими языками цены же нет!
— Нет, — улыбнулась девушка, старательно пряча грим от случайной мороси. Она продолжала держать себя непринуждённо, зная, что этот энергичный мужчина, по возрасту годящийся ей в отцы, не обидится, они уважали друг друга. — Увы, но прекратить шутовать я не могу, нет у меня такого права. Может, лучше вы ко мне перейдёте? А то тяжеловато будет на два двора разрываться. Но мы пришли. Не окажите ли любезность добавить к отчетам чашку горячего кофе? — резко перешла на официальную протокольную вежливость девушка, едва открылась дверь.
— Конечно, так требует от меня гостеприимство. Проходите в мой кабинет, я присоединюсь к вам, как только отдам необходимые распоряжения.
