— Какое-то время я думала, будто ты положила глаз на Стива. Собственно говоря, я и теперь не сомневаюсь, что ты им сильно увлечена, даже сейчас. Но я хочу утешить тебя. Не расстраивайся, тебя не должна так огорчать наша помолвка. Пойми, между вами ничего не могло произойти. Твое положение служанки в этом доме с самого первого дня исключило подобную возможность. — И прежде чем выйти, не дав девушке вставить и слова, противница добавила: — Да, кстати. О нашем обручении пока не распространяйся, хорошо? Мы еще не сказали Эмме. — Мисс Стэффорд усмехнулась. — Ты ведь знаешь, ее любимицей я никогда не была. Мы решили не спешить и действовать медленно, постепенно. Поэтому обещай, что ничего ей не скажешь. — Она замолчала, ожидая ответа собеседницы.
— Нет-нет, конечно, — тихо отозвалась Джилли. — Если ты не хочешь.
— Вот и отлично, — кивнула Зэлла. — Да, вот еще. Чуть не забыла! После приема у Виктора мы со Стивом не задержимся в поместье надолго и довольно скоро уедем. Разумеется, у нас много планов, и нам с ним предстоит еще обсудить массу вариантов!
Итак, соперница обрубает все концы. Будто прочерчивает магический круг, за пределы которого не дозволено будет ступать никому, кто мог бы потревожить их счастье!
Когда мисс Стэффорд удалилась, девушка подошла к смежной двери, дабы убедиться, что та заперта, прежде чем она сможет дать волю своей горести и печали. Как она боялась грядущей вечеринки! Прежде всего Джиллиан придется сообщить Виктору, что она никогда не сможет стать его женой. А потом… А что потом? Мисс Блэйк представила себя забившейся в угол комнаты, терпящей насмешки и улюлюканье распираемой любопытством толпы. Над ней будут смеяться, в нее будут тыкать пальцем люди, которых она в глаза не видела, которых никогда не знала. Жители Тайлтингса будут посматривать на нее с недоумением, обходить стороной, как странную пришелицу, свалившуюся с луны. И кроме того, когда «Грэйгейтс» уйдет с молотка, отступать ей из «Хантэрс-Мун» будет уже некуда.
Следующее утро Джилли решила посвятить усердному труду наперекор своим душевным и сердечным мукам. Когда же все дела были сделаны, девушка стала раздумывать, чем бы ей еще заняться. Чарлтон устроил себе выходной и остался дома, и мисс Блэйк решила, что ей стоит поработать в оранжерее, чтобы не столкнуться с хозяином поместья, который не должен был заметить ее бледного, осунувшегося лица.
По приезде в этот дом, Джиллиан обратила внимание на облетевшую краску с изящной маленькой статуи нимфы, стоящей в самом центре помещения и окруженной папоротником и прочими растениями. Вооружившись краской и кисточками, мастерица вернулась в оранжерею и, пока занималась раскраской, случайно глянула в окно, на покрытый снегом сад. На секунду она вспомнила, как играла в детстве, оставляя свои маленькие, узкие следы на недавно выпавшем пушистом снегу, лежавшем на газонах в «Грэйгейтс». Но теперь «Грэйгейтс» для нее потерян. Когда его продадут, ничто не даст приюта ее несчастной, истерзанной душе. Стив с Зэллой станут мужем и женой, а уж мисс Стэффорд, как новая хозяйка дома, позаботится о том, чтобы жизнь Джилли стала невыносимой и полной унижений. Жаловаться Чарлтону — немыслимо. А даже если она и решит придерживаться подобной унизительной тактики, не отмахнется ли от нее мужчина, не желая участвовать в глупых женских дрязгах? Нет, Джиллиан вынуждена будет уехать из «Хантэрс-Мун», искать новую работу, начать все сначала, снова превратившись в бездомную бродяжку Джилли, выпрашивающую место служанки в каком-нибудь доме, выслушивая один отказ за другим. Измазанной в краске рукой она смахнула с лица слезы, которые, как она ни старалась их сдержать, обильно текли по ее щекам.
Именно в этот момент девушка услышала, как отдернулась занавеска, отделявшая гостиную от оранжереи. Джилли быстро пригнулась и присела на корточки, нырнув в заросли окружавшей ее зелени. Кем бы ни был этот человек, она подождет, пока он уйдет, и только потом продолжит работу. Ни за что на свете она не позволит никому из обитателей поместья застать себя здесь с раскрасневшимся, заплаканным лицом.
Раздались неторопливые шаги, затем они стихли, будто внимание вошедшего привлекло какое-то растение. «Если бы он только ушел, — думала мисс Блэйк, — я смогла бы продолжить работу». Боязнь быть обнаруженной на время вытеснила из ее сердца черную, всепоглощающую тоску. Однако, пытаясь сесть поудобнее, она потеряла равновесие и случайно задела горшок с высоким папоротником, который с грохотом опрокинулся на кафельный пол.
Секунду царила тишина. Затем шаги стали приближаться к ее укрытию. Потом раздался шелест раздвигаемых листьев, а затем знакомый ей голос мягко спросил:
— И чем же, позволь узнать, ты здесь занимаешься?
Стив наблюдал за ней с удивленной и ироничной улыбкой.
— Я… я красила… раскрашивала нимфу, — запинаясь, ответила девушка, смирившись, что ее красные глаза и горящие щеки будут замечены.
