К усатому рыцарю подошел молодой парень в темной накидке странного покроя. Судя по амулетам, висящим на груди и поясе паренька - колдун. Неужто тот самый, что оглушил их? Молод для могущественного чародея. Но глядит не по чину нагло.
- Сэр, - обратился маг к усатому, - моему господину было обещано, что мы получим тела.
- Да, мастер, - усатый поморщился, видимо, ему было неприятно, что приходится быть вежливым с наглым молодчиком. - Можете выбрать из обозной прислуги. Эти же - люди духовного звания, их я вам не могу отдать. Поднимется шум... Несколько новых бойцов вашего войска не стоят этого.
- Ладно, я погляжу на возчиков. Найдутся ли среди них подходящие тела... Чего они там расшумелись? - колдун кивнул и отошел в сторону.
В самом деле, из-за кустов, где виднелись возы лайсенова конвоя, раздался шум и приглушенные крики. Гонзорец воспользовался тем, что усатый не глядит, энергичней задергал плечами. Веревка подавалась, викарий вытянул ладонь. Когда рыцарь снова обернулся к пленному, Лайсен изо всех сил ударил противника кулаком в челюсть. Рука онемела, будто угодила в камень. Но рыцарь отшатнулся. Викарий выхватил из ножен ошеломленного дворянина меч.
Деревянный молоток взмыл в воздух, охранники сильней навалились на первую жертву. Монах дико завыл, ожидая удара. Колдун обернулся на крик, вдруг его лицо стало странно меняться - свод черепа будто стал шире, раздался в стороны, вместо носа показалось красное острие... с чавканьем исчезло, хлынула черная кровь, чародей завалился навзничь. Все замерли на миг, следя за тем, как темная фигура заливается кровью и медленно оседает к ногам монашка Велитиана, снова поднимающего топорик. Лайсен дико заорал и кинулся на охранников, юный монах неожиданно ловко метнул топор, из-за его спины на поляну хлынули вооруженные мужики из обозной прислуги...
Большой драки не вышло, усатый и его люди предпочли бегство. Викарий со своими также поскорей ретировался - боялся, что враги могут возвратиться с подкреплением... Монашка Велитиана едва ли не силком увел с собой. Парень мычал, вертел головой и знаками показывал, что хочет возвратиться в монастырь. Лайсен прикрикнул на парнишку, заявил, что разрешает его от обета молчания и что если тот возвратится, его точно прибьют. Аббат наверняка заодно с напавшими на них разбойниками.
- Послужишь святому делу, - утешил отрока Лайсен. - Под знаменами Белого Круга восславим Гилфинга... если посчастливится выбраться из Гевы живыми.
Тучи, серые, вязкие, ползли со стороны моря непрерывной чередой. Ветер рвал их в клочья, растаскивал, перемешивал, тучи принимали облик странных существ, которые тут же теряли очертания, смазывались, разлетались в клочья. Где-то далеко на юго-западе проходило теплое течение. Омывая Архипелаг, оно разбивалось о скалы и теряло большую часть сил, но упрямо стремилось к полуострову Легонт... однако преодолеть Мокрые Камни течение не могло, теплые воды заканчивали бег в лабиринте отмелей, исходили туманом, а зимой - питали вязкие серые тучи, которые подхватывал ветер и нес к берегу.
Теперь эти тучи, встречаясь с холодным воздухом побережья, остывали и осыпались колкой снежной крупой над Ливдой. Скверное время для путешествия. Хотя море в этих широтах замерзало не каждый год, навигация прекращалась к концу октября с началом сезона штормов и дождей. Корабли не покинут гаваней прежде, чем установится весенняя погода, так что Ливдинский порт, место средоточия городской жизни, замер, обезлюдел и умолк. Да и в Восточных воротах редко показывались пришельцы. Некому здесь ездить и в погожее-то время. Западная оконечность полуострова Легонт столько раз подвергалась набегам северян, что берега вымерли. Кто не стал жертвой разбойников, отселились в глубину континента. Да и там царит уклад, не располагающий к частым перемещениям. Королевство Сантлак поделено на крошечные владения, господа предпочитают добычу торговой прибыли, так что купцы не пускаются в путь по суше без надежной охраны. Иногда приходится ждать неделями, даже месяцами, пока соберется многолюдный караван для очередного перехода. Здесь все сражаются против всех, так что нет возможности, как в иных краях, заручившись поддержкой какого-либо сеньора, получить защиту.
Тем более теперь, когда сентлакский король томится за решеткой в столице империи. Стало быть, даже жалобу на самоуправство сеньоров принести некому... хотя толку от такой жалобы - никакой, но все же теперь исчезла и эта призрачная возможность. Словом, зимой здесь не странствуют, да еще в непогоду, тем удивительней показалось появление в Восточных воротах Ливды чужеземцев. Больше десятка мужчин, пеших и конных, при двух фургонах, возникли из снежной пелены. Стражники с ворчанием вышли из теплой караулки оглядеть приезжих. Даже меняла выглянул из лавки, чтоб посмотреть на странников.
