Перед глазами знакомый фасад здания, а вон и хозяйка мотеля, вернее ее фигура виднеется за запотевшим стеклом столовой. Ох и разговоров будет, но то завтра, а сейчас скорее добраться до номера и спать.
Однако планам моим не суждено было сбыться. До номера таки добрался, но вот завалиться спать мне не дали, отправив в душ. Состояние было настолько хреновым, что толком и не вспомнил, как оказался под тугими струями воды. Сначала они били по макушке и спине, а потом хлестким ударом плети съездили прямо по физиономии, так что едва не захлебнулся. Рядом послышался издевательский женский смех.
И тут до пропитанного мозгом алкоголя дошло, что в душевой не один, стою совершенно голый перед женщиной. А она, зараза такая, смеется и поливает меня водой: то теплой и нежной, то холодной до жгучих иголок.
- К-как вам… как вам не стыдно, - спешно прикрываю причинное место ладонью.
- Ой, Воронов чего я там не видела, - до ушей долетает издевательский голос Валицкой. – Хотя, подстричься тебе не помешает, а то отрастил заросли, кукушонка в гнезде не видно.
- Это от… от холода кук… ку... кожет…
И снова звучит издевательских смех.
- От-твернитесь немедленно, - набравшись сил, заявляю грозно, точнее пытаюсь таковым казаться. В ответ прилетает очередной удар плетью тугой струи, и я морщусь, отплевываюсь, наглотавшись воды.
Стоять и в открытую потешаться над голым человеком, да что она себе позволяет?! Самая настоящая садистка, а не госпожа психолог. Пока готовлю очередную гневную тираду, напор стихает, а вскоре и вовсе прекращается. Чувствую мягкую ткань полотенца на плечах, заботливые руки, нежно вытирающие голову. И так вдруг тепло стало и хорошо, что на время забыл о злости. Настолько раскис, что позволил безропотно довести собственное тело до кровати, усадить и напоить густой кашицей. Странной, по консистенции и вкусу напоминающей муку вперемешку с толченым мелом.
- Через пять минут станет легче, - пообещал мне заботливый женский голос. – Ложись и отдыхай, завтра у тебя выходной.
Поднимаю глаза и вижу Валицкую, поправляющую воротник пальто. Хочется сказать ей привычное колкое, а лучше всего обидное, но вместо этого с губ слетает:
- С-спасибо.
Валицкая замирает на пороге.
- Вот уж не ожидала, Петр, ты оказывается способен на благодарность. Сегодняшний вечер того стоил, - она смотрит на часы и грустно объявляет, - всего лишь одного загубленного свидания.
- Я не хотел… Не надо было.
- Какая теперь разница, хотел ты или нет. Жду завтра в восемь вечера на сеансе терапии.
- Поздно, - сказал и сам не понял зачем.
- Уж извини, Петр, раньше не могу. У меня запись на неделю вперед, поэтому будем встречаться в свободное от работы время. И только попробуй мне не прийти, одним холодным душем не отделаешься, кукушонок.
Я четко понимал - это сон, и ничем иным кроме сна окружающий мир быть не может. Знакомая и одновременно забытая комната с клубящимся туманом за окном. На стене размеренно тикают часы, на столе слабым дымком тлеют благовония, а сидящая напротив девушка в реальном мире давно мертва. Она и здесь была не особо подвижной: тело откинуто на спинку кресла, рука безвольно свесилась вниз, но хуже всего взгляд остекленевших глаз. Она безотрывно смотрела на меня, не моргая… А с чего бы моргать покойнику - смешной ты, Петька. И тут же сам себе отвечаю: с того, что сплю, а во сне и не такое бывает.
Стоп! Хватит ерундой заниматься, пора просыпаться, пока труп не встал и не заговорил. Оно может и сон, но ощущения всамделишные: жуть до самых кишок пробирает. Тужусь, дергаюсь, шевелюсь – и ничего. Мало того, что развеять кошмар не удается, так еще и тело застыло, вплоть до мизинца. Схожие ощущения возникали перед появлением марионетки, но здесь все было иначе. Время продолжало идти своим чередом: часы тикали, туман за стеклом клубился, трава в чашечке тлела, только мертвая девушка напротив оставалась неподвижной. Сидела и смотрела, смотрела, смотрела…
Я бы рад отвернуться, опустить веки, чтобы не обмениваться взглядами с Эленой, Эльзой, Элиной… Бездна, как же её там звали? Лицо помню до мельчайших подробностей: крупную родинку на щеке, небольшой аккуратный носик, а имя забыл. Элаиза, Альбина, Алина – нет, последнее совсем из другой оперы, масштабной и не менее трагичной.
Ну что ты на меня так смотришь, девушка без имени? Неужели совесть моя решила взыграть? Как в дешевом бульварном чтиве, будете теперь являться в ночных кошмарах и напоминать о себе?! Кто следующий на очереди: парень у гаража, или парочка террористов убитых на лайнере. Нет, был еще один, которого перекинул через борт и который улетел в темную бездну: не фигуральную, самую настоящую.
