Смотрю на грязного свина и испытываю невольное восхищение великим умом, сидящим напротив: все проанализировал, все просчитал. А ведь как играл в отчаявшегося детектива, обиженного и сломленного судьбой. Я даже поверил…
- Когда понял про машины, про то, как лабораторию вывозить будут? - задаю вопрос, не в силах унять благоговейный трепет в груди перед гением сыскного дела. Не удивлюсь, если он заранее просчитал развитие событий, еще до начала командировки.
- Помнишь, курсант, когда заперлись в кузове, и нас стали обстреливать?
- Но…
- Тогда и начал подозревать.
- Как…
- А понял все во время допросов, по итогам следственных мероприятий.
- Это же…
Золотой идол великого сыщика пошатнулся и рухнул, не простояв и минуты.
- Какой тогда бездны понесло проверять скорые? – не выдерживаю я.
Мо пожал плечами, дескать, «отстань курсант, большего не скажу, потому как сам не знаю».
- Но ведь была же какая-то причина? – продолжаю давить на напарника, не в силах успокоиться. – Ведь не просто же так?!
Мо пытался найти ответ: хмурил брови, шевелил губами и пялился осоловелым взглядом куда-то вдаль. И наконец изрек:
- Колено!
- Что?
- Колено у тебя болело.
- Болело.
- А теперь не болит.
Честное слово, лучше б не спрашивал.
Я танцевал долго и упорно, а Мо подремывал на диване, исправно реагируя на звяканье посуды и плеск виски, наполняющий рюмки. Кажется, звонила Митчелл, сначала мне, но так и не дождавшись ответа – ибо некогда было: я парил на танцполе, переключилась на Мозеса.
- Да… да, со мной он… Нет, никого не хороним – это курсант веселится. Вот только не надо этих ваших «правильно-неправильно», отдыхает, как умеет. Совсем пацана заездили, бедолага никак натанцеваться не может. Да… под мою ответственность, так и передай майору. Валицкая? А что Валицкая? – Мо прикрывает трубку ладонью, кричит мне: – курсант, госпожа психолог требует, чтобы ты срочно явился в ее кабинет.
Демонстрирую неприличный жест и Мозес понятливо кивает головой.
- Он сейчас не может, но на словах просил передать, что непременно это сделает, как только появится такая возможность. Митчелл, ты меня знаешь, никакой издевки. Не-а, послушай, может я вместо курсанта пойду? Что? Пожалуйста, не кричи. Да я… да я… да причем здесь мои шлюхи, у меня знаешь какой стресс накопился. Да я к Анастасии Львовне со всем уважением, готов сорваться в любую секунду… штаны найду только. Чего?
Бросила зеленоглазая Митчелл трубку, но Мо не испытывал ни малейших переживаний по данному поводу. Нашел початую бутылку виски на полу и до краев наполнил рюмки.
Выпили, а после танцы, бесконечные танцы…
Музыка закончилась, и я сам не понял, как оказался сидящим за столом, до ушей долетает нудный бубнеж Мо:
- … шарахаешься, как от заразной, а баба-то красивая… Что там у вас с Валицкой приключилось, в академии вашей.
- А-а, - отмахнулся рукой, - помогал ей с проектом одним.
- Это который нашумевший, про изнасилования, - проявляет неожиданной осведомленность напарник. – Была у нее одна научная работа, та еще белиберда, если честно: больше двух страниц не осилил.
Даже не знаю, что больше удивило: интерес Мо к науке или то, что он в принципе читает.
- Много у нее всяких проектов было, - отвечаю осторожно.
- Не-а, курсант, один – точно знаю, - толстый палец-сарделька мельтешит перед лицом, дескать «меня не проведешь». – Так чем, говоришь, помогал?
- По мелочам больше, принеси-подай, - пытаюсь соскочить с щекотливой темы, но Мозес словно ищейка, почуявшая след.
- Ох и темнишь, курсант. Валицкая что, эксперименты над тобой ставила?
Вот он вроде пьяный и язык заплетается, а порою смотришь на него и видишь совершенно трезвого человека и взгляд становится цепким, острым. Ничего Мо, я тоже соображать по пьяни умею, не хуже вашего.
- Нет, - отвечаю категоричное и Мо меня понимает.
- Тогда еще по маленькой.
Валицкая в борделе возникла совершенно неожиданно. Настолько, что я списал ее появление на очередную галлюцинацию. Улыбнулся соблазнительной фигуре в ярко-красном пальто и продолжил кружить по танцполу: как раз начинался любимый кусок композиции с плачущей скрипкой.
Закрываю глаза и вижу проносящуюся землю под ногами. Широко распахнутые руки ловят потоки ветра подобно крыльям, чувствую запах свободы и аромат знакомых духов. Горьковатые нотки парфюма моментально разрушают иллюзию полета и вот я уже стою в одних трусах перед Валицкой.
Тонкие аристократические черты лица, отливающая серебром кожа в свете аквариумов – госпожа психолог прекрасна, впрочем, как и всегда. Глаза скрыты густой тенью, но и без того знаю – играют в омуте озорные бесенята.
- Чего молчите, давайте отчитывайте, Анастасия Львовна - первым не выдерживаю затянувшейся паузы.
- Штаны надень.
Это от бархатистого тембра голоса мурашки забегали по коже или просто подмерз? Оно и понятно, госпожа психолог принесла с собой частичку промозглой сырости, царившей на улице. Вижу мелкие капельки дождя на ворсинках элегантного пальто.
- Курсант, с дамами лучше не спорить, - бормочет пьяненький Мо из глубины зала.
