И это тот самый человек, который пару рюмок назад утверждал, что все бабы продажны по сути своей и с ними надо пожестче. «Куда делась твоя твердость, Мо?» - хочется мне воскликнуть, но вместо этого иду искать одежду.
Вот она, валяется прямо под креслом. Пока натягиваю впопыхах изрядно помятый костюм, Мозес проявляет внезапную учтивость:
- Не присядете ли за наш стол, уважаемая Анастасия Львовна, так сказать, отведать, чем богаты. Откушать рюмочку другую горячительных напитков, к примеру виски, а если возжелаете и вина принесут сию минуту.
- Спасибо, но нет.
- Отчего?
- От того, уважаемый детектив Магнус, что я не привыкла ужинать в подобного рода заведениях, еще и в присутствии полуголых мужчин.
- Так я оденусь.
- Оставьте для шлюх эти ваши неумелые попытки казаться галантным кавалером, - излишне резко произносит Валицкая, и от слов ее веет холодом. – Взрослый мужчина, выходец из благовоспитанной семьи, а ведете себя, как провинциальное быдло. Постыдились бы, какой пример показываете молодому поколению?
- Курсанту что ли? – Мо даже растерялся от ледяного потока слов. – Так это, стресс у парня, лечу его.
- Позвольте поинтересоваться, вы дипломированный специалист?
- Я человек опытный и…
Мозес пытается вернуть диалогу былую любезность, но Валицкая беспощадна:
- Повторяю вопрос, вы дипломированный специалист?
- Нет, - честно признается Мо.
- Тогда на каком основании делаются подобного рода заявления?
- Оп-опыт, - Мо аж икнул от неожиданности, столько напора было в словах собеседницы.
- Не будьте, смешным, Магнус. Хотя куда уже смешнее, - госпожа психолог скептическим взглядом оценила расплывшуюся фигуру на диване. Напарник было подобрался, вытер жирные руки о трусы и попытался втянуть объемный живот, но куда там: такое пузо само кого хочешь втянет. – Я понимаю ваши личные обстоятельства, но так опуститься? Вселенная, да посмотрите на себя в зеркало, вы просто омерзительны, Магнус. Еще пару лет такой жизни и с вами не одна шлюха рядом не ляжет. Да-да, детектив не кривитесь, и перестаньте елозить рукою в трусах, когда с дамой беседуете.
- Чешется, - виновато буркнул Мо, но ладонь наружу вытащил.
- Оно и не мудрено, с таким-то образом жизни. Еще не всех шлюх перетрахали в шести мирах?
Мо начал лепетать про вопиющую несправедливость, про тяжелые обстоятельства, но Валицкую мало интересовали невнятные оправдания пьяного борова. Да и внятные она вряд ли бы стала выслушивать: не затем явилась.
- Вы можете убивать себя любыми возможными способами, Магнус. Хоть пулю в висок пустите, никто плакать не будет, даже разлюбезные вашему сердцу шлюхи. Только не смейте втягивать в сомнительные приключения напарника. Слышите меня? Прекратите спаивать парня.
Бедолага Мо, угодил под каток госпожи Валицкой. Схватился пятерней за голову и начал теребить и без того редкую шевелюру.
- Никто не спаивал, я сам, - прихожу на помощь к напарнику.
- Рот закрыл, - слышу неожиданно злое от Валицкой, - с тобой буду разговаривать отдельно.
- Так прав парень, он сам, никто не заставлял, - растеряно бормочет Мо.
- Значит сам, - в сие мгновение госпожа психолог напоминала разгневанную повелительницу стихий. Нет, тучи не сгущались над ее головой, она не метала молний и не призывала огненный меч с небес, но складывалось полное ощущение: стоит неосторожному слову слететь с губ и мир перевернется. Разметает все вокруг и унесет в бездну, а нас с Мо порвет в клочья, потому и молчали на пару, не смея вставить слово. – Слушай внимательно и запоминай, детектив Магнус: еще раз повторится такое лечение и из офиса не выберешься, никогда. Будешь сидеть с категорией «Б минус» и бумажки перебирать до конца своей никчемной жизни, тем более что на ограниченный статус наработал давно. И никакое заступничество майора тебя больше не спасет.
Последовала непродолжительная пауза, в ходе которой грозная и одновременно прекрасная повелительница молний, повернулась в мою сторону.
- За мной! И рубашку вытащи из ширинки, танцор…
В теплом салоне такси меня совершенно развезло. Куда ехали, зачем – не знал, да и волновало больше другое: проклятые «вертолетики» начали кружить в голове, вызывая приступы тошноты. Поэтому, выбравшись наружу, первым делом вывернул желудок наизнанку. Рвало долго и упорно, выплескивая наружу все съеденное и выпитое на мокрую от дождя землю. Качало так, что оставалось удивляться, как не ткнулся мордой в склизкую кашицу под ногами. Удивляться и мысленно благодарить заботливые руки, удерживающие от падения. Они же протянули мне белоснежный платок, когда процедура извлечения остатков ужина подошла к концу. Вытер губы и ощутил приятный аромат духов, исходящий от ткани: знакомый, с горчинкой. Протянул платок обратно и услышал ехидное:
- Нет уж, оставь себе.
Попытался поблагодарить заботливую спутницу, но вместо привычного «спасибо» с губ сорвалось невнятное мычание.
- Пошли уже, кавалер, дама устала под дождем мокнуть.
