Разволновавшегося великана скоро увели на очередные медицинские процедуры, а за меня взялся знакомый дознаватель.
- Детектив, у меня для вас два варианта: запереть в изоляторе или отпустить под честное слово. Какой выберете?
- А в изолятор-то за что? – возмутился я.
- Для вашего же блага, во избежание. Или думаете не знаю, в чей адрес зуб точите (на языке иномирья фразеологизм прозвучал, как запасаться яду).
- Ничего такого не планирую.
- Планируете, еще как планируете. Мне талантом эмпата обладать не нужно, чтобы понять, кого подозреваете в поджоге. Майкл Доусон - цель номер один, я права? Не отпирайтесь, по глазам вижу, что права. Хотите расскажу, что произойдёт дальше?
- Позвольте это сделать мне, - перебил я собеседницу. – В течение недели вы найдете поджигателя, принявшего заказ по почте от неизвестного лица. Соберете улики, посадите исполнителя, а заказчик уйдет безнаказанным. Хотя и вам и мне хорошо известно, кто за всем этим стоит.
- Существует презумпция невиновности, и пока нет доказательств…
- А еще существует частично сожженная гостиница, один подрумянившийся детектив и законы логики, по которым это сделал Майкл Доусон, больше некому. А если бы там нашли мой обгорелый труп?
- Не думаю, что была цель убить вас.
- Так и я убивать не собираюсь.
- Дружеский пинок?
Она что, пытается шутит? По лицу так и не скажешь, каменно-серьезное, без всякого намека на улыбку.
- Тут одним пинком не обойдешься. Может парочкой...
- После вашей парочки как бы не пришлось соскребать парня с асфальта.
- Не имею привычки избивать людей до полусмерти.
- Вы может и не имеете, а ваш напарник?
- Мо? А причем здесь он? – удивился я неожиданному повороту беседы.
- Когда Магнус проспится, протрезвеет, тогда и объяснит ситуацию в подробностях, а у меня к вам деловое предложение, не под запись.
- Разве такое возможно?
Дознаватель внимательно посмотрела на меня, словно что-то прикидывала в уме. И наконец произнесла:
- Всегда проще договориться, чем расхлебывать последствия. Ну так как на счет сделки?
- Не боитесь договариваться с психом, я же того, на учете состою. Меня даже от расследований отстранили.
Легкая искорка промелькнула в глазах женщины. Неужели улыбнулась, только не как положено - губами, а мимолетной вспышкой в зрачках?
- Детектив, я по роду своей деятельности немного психолог и в людях разбираюсь. Возникни малейшее сомнение в вашей адекватности, и поверьте, мы бы сейчас общались в другом месте. Устраивает такое объяснение?
- Вполне.
- Вот и прекрасно, тогда вернемся к сути сделки. Со своей стороны вы обязуетесь не причинять физического вреда Майклу Доусону, любого свойства: будь то легкий пинок или тяжелый, затрещина или оплеуха, кроме того, избегать силового воздействия на лиц, с ним связанных. Не приближаться к мистеру Доусону, не разговаривать, не звонить по телефону и не писать угрозы любыми возможными способами, включая анонимные источники.
- Вред материальному имуществу?
Женщина-дознаватель молчит. И вновь промелькнула знакомая искра в её зрачках. Теперь точно не показалось, она улыбается, где-то там глубоко внутри.
- Что потребуете взамен?
- Я отпускаю вас, детектив.
«Или этого мало?» – прочитал невысказанное продолжение на твердокаменном лице собеседницы. О нет, что вы, вполне достаточно. Тем более, что кроме личной свободы предлагалась свобода действий. А уж фантазии, как воспользоваться представившимся шансом, у меня хватит. Найду возможность вправить мозги зарвавшемуся ренегату без банального мордобоя.
Во всей этой ситуации был еще один плюс, может быть не столь очевидный, но от того не менее важный: мне доверяли. Не бабушка возле подъезда, а суровый служитель закона – дознаватель, по полномочиям и предоставленной властью лишь немногим уступающий инспектору внутренних дел. Именно из наиболее заслуженных дознавателей набирались последние.
И что это значит? А значит это, Петруха, что у тебя уже есть своя репутация в базе данных. База не общедоступная, а внутрицеховая, которую не купишь и рейтинги в которой так просто не заработаешь. И плевать им, что по бумагам психом прохожу, которого лишил права на ведение профессиональной деятельности. Существуют иные критерии, согласно которым Воронов значится человеком договороспособным, с которым можно иметь дело.
Обманывать их ожидания мне совсем не хотелось, поэтому, когда под утро заявился помятый и не совсем трезвый Мо, с требованиями немедленно встать и идти, дабы показать кузькину мать или какую другую, я был готов.
- Что бы нас детективов, как каких-нибудь щенков, отшлепали по попке, а мы молча утерлись и в угол?! Да не бывать такому! Разорву, суку! - надрываясь, орал Мо,
- Кофе будешь?
- Кофе? –деловито уточнил Мозес, словно и не кричал секунду назад. – Со сливками?
- Будет со сливками, - пообещал я.
Как это водится, одним кофе не обошлось. Едва оказавшись в столовой, Мо взял штрудель с вишней, три пирожных с белоснежной кремовой шапкой, а хорошенько поразмыслив, добавил к заказу жаренной картошки с говяжьими отбивными, грибочки, залитые шкворчащей глазуньей, и салат из морепродуктов.
