В желаниях своих нужно сохранять осторожность. Еще на подходе к мотелю нос уловил стойкий запах гари, а когда вышел на прямую дорожку то вовсе остолбенел, увидев необычайно оживленную картину в обыкновенно сонном царстве. Пожарного расчета уже не было: ребята успели потушить и уехать, а вот прочих служебных машин хватало. Были здесь и медики, и дознаватели и просто люди в костюмах, принадлежность коих затруднялся определить. Мотель выглядел целым, если не считать трех выгоревших дотла номеров, где мой располагался ровно посередине. Двери не было, на петлях болтались былые остатки, а вместо уютной и ставшей родной комнаты на меня смотрел черный зев бездны.
- Детектив Воронов, увы, не могу пожелать вам хорошего вечера, - ко мне подошла знакомая женщина дознаватель. Да уж, вечер действительно перестал быть томным.
- Известно, что послужило причиной возгорания?
- Поджег, если вы, конечно, не хранили в номере зажигательные смеси боевого назначения.
- Не имею такой привычки, - признаюсь честно.
- Вот и я так думаю, - женщина кивнула своим мыслям. – Никуда не уходите детектив, у меня к вам найдется пара вопросов.
Да куда ж я уйду, мне и идти-то теперь некуда, сожгли все. Оборачиваюсь в поисках знакомых лиц, но кроме хозяйки мотеля, эмоционально заламывающей руки, никого не нахожу. Две машины скорой помощи, зачем столько? Неужели кто-то погиб? Насколько помнится, соседние номера были пустыми.
Ответ нашелся сам собой в виде огромного великана, появившегося на свет из чрева ближайшего автомобиля. Вид Авосяна был одновременно грозный и пугающий: частично перетянут бинтами, покрасневшее лицо без надбровных дуг и привычной кудлатой шапки волос. Вместо нее - тюбетейка из эластичной материи, закрывающая не только макушку, но и ушные раковины, так что одни мочки торчали наружу. Двигался Герб немного угловато, словно мумия, недавно покинувшая гробницу.
- Герб, старина, что с тобой?
- Обезболивающими обкололи, губ не чувствую, - едва прошамкал обычно громогласный великан.
- Да я не про это, ты как обгореть умудрился? Твой номер в другой стороне мотеля расположен.
- Я шум услышал: звон стекла. Думал, ты вернулся… За дверью что-то трещало, я открыл, а оно как еба…, - не знаю, какие там обезболивающие ему вкололи, но парень морщился явно не от воспоминаний о прошлом. – Полыхнуло знатно. В комнате жар стоял, дышать трудно.
- Подожди, Герб, ты какого хрена внутрь сунулся? - опешил я.
- Ну это… мало ли. Заодно картину вытащил, - смущаясь добавил великан, – там рама малясь обгорела, а само полотно целое.
- Маэстро Дэрнулуа? – глупо уточнил я, хотя прекрасно знал: работ других художников в номере не имелось.
- Его самого.
- Что ж за полотно такое, которое в огне не горит?
- Специальным раствором пропитано, выдержит двадцать секунд открытого пламени.
- А ты, Герб?
- Что я?
- А ты был пропитан специальным раствором? Тогда какого хера полез? Тебя кто просил? – не выдержал я, перейдя на крик. Великан насупился и непременно свел бы кустистые брови, но вот беда – они напрочь отсутствовали. Я открыл было рот для очередной гневной тирады, но тут же осекся: меньше всего хотелось орать на скособоченную, перемотанную бинтами фигуру. – Ладно, старина, извини. Я это, на нервах весь… короче, спасибо тебе.
- Пустяки, - прошамкал одними губами великан, - картина-то дорогая, три миллиона стоит.
Плевать на картину, не в ней дело. Мы оба это прекрасно понимали, поэтому повернулись к мотелю и молча уставились на зияющую чернотой дыру. В воздухе отчетливо пахло гарью...
Бывало, выберешься с пацанами на рыбалку, разведешь костерок, чтобы чаю попить или картошку запечь, и все - запах дыма тебе обеспечен, будет преследовать целый день. Можешь хоть сто раз помыться под душем, используя многочисленные шампуни и гели, менять одежду и брызгаться одеколоном – бесполезно: дымок крепко накрепко засел в ноздрях. Еще и на следующее утро о себе напомнит, легким ароматом потрескивающих веток в костре.
А если горели деревянные полы, плавился потолок, вспыхнули паутиной легкие шторы? Это уже не дымок, это гарь получается, куда более въедливая зараза. Тут и через неделю вонь никуда не денется. Особенно если ты не покинул место пожарища, а выбил другой номер в конце мотеля.
- Скидку не дам, - встала в позу вредная хозяйка. И это с учетом того, что из постояльцев остались мы с Гербом, да забитый жизнью мужичок, который может и рад был бы съехать, но уж больно боялся цербера в лице Лукерьи Ильиничны. Почему тогда сам остался? Не знаю… не из-за красот же природных и филина тугодумного, который ухает в невпопад. Здесь этих мотелей в бору, что грибов после дождя, выбирать устанешь. И с бассейном есть, и с мясом на завтрак: жаренным пареным, каким хочешь, и с милой доброй хозяйкой в придачу. Но я остался, остался и Герб.
- Кто-то же должен за тобой, присматривать, - прошамкал великан едва двигающимися губами. Это еще большой вопрос, за кем присмотр нужен. Из нас двоих не я щеголял обновками в виде бинтов, и бормотал неразборчивое, обколотый обезболивающими под завязку.
