Научное сообщество встретило новую коллегу, мягко говоря, с прохладцей. А её объемный труд, связанный с изменениями психики под воздействием негативных внешних факторов, подвергли самой настоящей обструкции. Ученые мужи в знак несогласия и протеста свистели, топали ногами, покидали залы на симпозиуме, стоило Валицкой подняться на сцену. Что творилось в рецензиях, лучше не упоминать.
-… её возвращение встретили с распростертыми объятьями, - продолжала делиться информацией Митчелл. - Прежнему психологу быстро подыскали новое место работы, а к Анастасии Львовне тут же выстроилась целая очередь из желающих попасть на прием. Люди записываются из соседних отделений, готовы месяцами ждать. Да что говорить, когда из Управления были клиенты.
Во главе Организации стояло Центральное Управление – огромный бюрократический аппарат, бесформенной тушей расплывшийся на верхних этажах небоскребов. Точного количество его участников не знал никто, потому как оно постоянно менялось. Кто-то обуславливал частую реструктуризацию гибкой системой, чутко реагирующей на новые вызовы, а кто-то политическими интригами. Памятуя о событиях в Сарчево, я больше склонялся к мнению вторых: прогнивший, насквозь пропитанный бюрократией механизм.
- И такой специалист остается во внеурочное время…
- Подожди, - не выдерживаю и прерываю Татьяну. – Это Валицкая попросила меня уговорить или майор приказал? Ты же её на дух не переносишь.
- С чего ты взял?
Тот еще секрет Полишинеля, ее многие женщины терпеть не могут, о чем и сообщил Митчелл. Против ожидания зеленоглазая спорить не стала, коротко бросив:
- Петр, надо.
Я и сам понимал, что надо, но ощущать копошащиеся внутри изящные пальчики больше не хотелось.
- Как подать заявку на замену психолога?
Зеленоглазая Митчелл совсем уж грустно посмотрела на меня и вынесла приговор:
- Тебе никак.
Вечером того же дня пожаловался Авосяну на превратности судьбы. Вновь обретенный сосед захаживал теперь в гости каждый вечер. Обычно мы стояли на балкончике, попивали остывший кофе и болтали о всяком разном. Герб все больше о том, как достали бесконечные патрули и как хочется настоящего дела, а я о Валицкой.
- Ты не прав, - пробасил великан, стоило закончить гневную тираду в адрес зловредного психолога. Я аж чуть кофе не подавился от возмущения. – Знаешь, она к тебе всегда по-особенному относилась, к тебе и… к Лиане. С Альсон тут все понятно – пациентка, нуждающаяся в заботе и помощи, а вот ты сплошная загадка.
- Герб, не выдумывай, нет никаких загадок. Ты же лучше прочих знаешь о моем участии в лечении малыш…, - брови великана нахмурились, и я поспешил исправиться, - в лечении Альсон. Валицкая была кровно заинтересована в моей персоне, отсюда и особенное отношение.
- Нет, - Герб мотнул кудлатой головой, что огромный сенбернар, - тут в другом дело. Да и сам посуди, малыш… Лиана давно выздоровела, а опека Валицкой никуда не делась: она носится с тобой, что курица с яйцом, даже время отдельное выделила после работы. Признаться, мы с пацанами даже тебе завидовали, думали вы… ну это… того, ну ты понял.
Сношались, как безумные кролики: на столе, под столом, на лекторской тумбе в пустом классе. Знал я, откуда у слухов ноги растут. Леженец больше прочих пускал слюни на сексуальную фигуру госпожи психолога, вот и придумывал всяческие небылицы в меру больной фантазии.
- Ага, а еще она с Марго спала, с той же Альсон в терапевтических целях, с Клодом Труне из жалости, - припомнил я сплетни, бродившие в коридорах академии. – Ты сам-то в это веришь? Вот и я о том же. Завидовали они… Если хочешь знать, она на сеансе не раздевается до гола, не сидит в одних ажурных чулочках на столе, она душу из тебя выдирает.
В очередной раз споткнулся на слове душа, потому как не было этого термина в словаре космо, пришлось спешно заменять на кишки. Только здесь вот какое дело: выражение стало звучать иначе, потеряло былой блеск, приобретя приземленный, анатомический характер.
- Валицкая тебе не нравится, - подвел итог беседы Герб.
- Слабо сказано, старина. Это стерва, садистка, манипулятор, пользующаяся служебным положением в личных целях. Она получает нездоровое удовольствие, препарируя людей, как подопытных мышек. Растянет тельце в металлических зажимах, и начинает медленно, с удовольствием, кишку за кишкой из разреза доставать. Что думаешь, Анастасия Львовна такая добренькая, Альсон взяла под опеку, защитила от плохого пап
- Но она вылечила Альсон.
- Угу! – донеслось басовитое из чащи. То ли филин был на редкость тупой, то ли просто глумился.
