- Гребаный Сарчево… Пропади пропадом этот сраный городишка, - Мо прервал инструктаж, и попытался вытереть лицо. Мокрыми ладонями мокрое лицо… Мы насквозь промокли, а все оттого, что кто-то не захотел брать такси. У меня даже не было на голове любимой «клоунской» шляпы, которую забыл в номере.
- Пошли курсант.
- Куда?
- Туда.
- Так мы только что оттуда.
- Не зли меня…
И мы пошли петлять по узким улочкам, которые в другое время могли показаться уютными и милыми, сейчас же – предтече ада, вечно льющее и хлюпающее в ботинках.
- Не стрелять, брать живым, - раз в третий напоминает Мо.
- А если по ногам? – интересуюсь из одной лишь вредности. У напарника появилась одышка, каждое произнесенное слово дается с трудом. Ничего-ничего, десяток вопросов задал, и еще с десяток найдется.
- Как же ты меня достал, курсант, - Мо остановился и оперся об стену, тяжело дыша. – Что в выражении «не стрелять» тебе не понятно?
- Я же убивать его не собираюсь. В свое время был лучшим по стрельбе на курсе, могу обездвижить. К примеру, по ногам.
Глаза Мо медленно, но верно наливаются гневом. Он попытался набрать воздуха в ходящую ходуном грудь и вдруг замер. Взгляд остекленел, уставился мне за спину. В какой-то момент я было решил, что все, приплыли, хватил напарника удар. Но тот быстро оклемался, прошептал одними губами:
- Цель в сотне метров, приближается к нам.
Пытаюсь вспомнить ориентировку: худой парень лет 30-35 с недельной щетиной, одет в оранжевую куртку с капюшоном и модный аналог джинсов из иномирья. Такое себе описание… Одежду легко можно сменить, а щетина… мало ли парней шляется по городу с недельной щетиной. Но я Мо верю, у него чуйка, как у породистого охотничьего пса. Даже ноздри раздулись, словно взял верный след.
- Я что редактору сказать должен, - неожиданно зло рявкает он на меня. – Три статьи необходимо сдать к концу недели. Три! У тебя же ни одной не готово.
- Написан черновой вариант… начал я оправдываться, пытаясь подыграть напарнику.
- Только черновой? – взревел Мо сиреной. Сквозь нецензурную брань, что лилась на меня потоками вместе с дождем, услышал звуки приближающихся шагов. Тело напряглось, правая ладонь зачесалась, чувствуя себя неуютно без знакомого ощущения ребристой рукояти.
Шаги раздаются все ближе и ближе. Цель не вижу, находясь к ней спиной, поэтому первым предстоит действовать напарнику, а я так, на подхвате. Стою и слушаю брань, понуро опустив голову и нервно сжимая пальцы в карманах.
И вдруг шаги прекратились… Слышу только тяжелое дыхание внезапно заткнувшегося напарника и шелест дождя. Почему… Не успеваю додумать мысль. Мо резко толкает меня в сторону и, если бы не стена, о которую приложился со всего маха, лежал бы сейчас на булыжной мостовой. Резкая боль пронзает коленку, столь сильная, что на миг потемнело в глаза. Хватаюсь ладонями за ногу, не выдерживаю, буквально рычу сквозь стиснутые зубы. М-мать…
Поворачиваю голову и сквозь пелену вижу удаляющуюся фигурку в оранжевой куртке и Мо, нелепо косолапящего следом. Куда там, не угонится. Не в его физической форме и дыхалкой, что хватает ровно на один лестничный пролет.
Превозмогая охватившую конечность боль, отлепляюсь от стены и, опершись на трость, ковыляю следом. Помощник из меня никакой, но я помню один из заветов Камерона, который вечно вдалбливал на тренировках: «никогда не бросать напарника». Можешь идти – иди, можешь ползти – ползи, но всегда держи товарища в поле зрения, чтобы в случае чего суметь прикрыть спину.
- Не стрелять, - зло бормочу про себя. Да пошли они в баню с такими приказами. Если этим придуркам хватило ума подорвать торговый центр, переполненный людьми, то что помешает пристрелить парочку журналистов. Пальцы уже давно расстегнули верхние пуговицы пальто, запустив внутрь промозглую сырость. Пытаюсь нащупать во внутреннем кармане небольшой пистолет - до чего же неудобно. Вспоминаются слова напарника, что все журналисты так носят. И в чем смысл такого ношения, если в случае опасности оружие даже извлечь не успеешь. У меня времени с минуту ушло, пока расстегивал, пока искал. Зараза… едва не выронил на булыжную мостовую: рукоять заскользила в мокрой ладони. Все журналисты так носят… Но мы то не журналисты и жизнь у нас одна.
Продолжаю хромать и за очередным поворотом обнаруживаю напарника, что стоит, опершись о колени, едва переводя дыхание. Того и следовало ожидать, не спортсмен Мозес Магнус, ни разу не спортсмен.
На горизонте показалась быстро приближающаяся фигура. Я было напрягся, сжал сильнее рукоять пистолета, но сигнал тревоги оказался ложным – то был наш. Форма детектива и пиликающая спецсигналом рация в руках выдавали его с головой.
Когда до Мо оставалось пару десятков метров, он начал орать:
- Где, где цель? Почему упустили? Совсем разжирели на бумажной работе, гребаные офисники.
Вот это он зря: Мо человек злопамятный. Я уже успел в этом убедиться на примере с Марком. И если сейчас ответить не может, с трудом переводя дыхание, то в будущем непременно это сделает.
