Герб открывает массивную дверь, обильно выкрашенную позолотой, и первым заходит внутрь. МакСтоун замешкался на проходе, пропуская меня с ехидной улыбкой: дескать, в бытность курсантом не доверял Воронову прикрытие группы, а сейчас тем более. Ну и ладно, играй в войнушку, коли приспичило, лично я досыта нахлебался этих ваших тактических построений. Хотели бы грохнуть, давно грохнули.
Внутренние помещения обильно залиты светом, только вместо привычных панелей - матовые цилиндры, крепящиеся к стенам с помощью замысловатых конструкций: элементы по виду и исполнению своему, напоминающие художественную ковку.
Аляпистый вид внутреннего убранства сразу бросается в глаза. Такое чувство, что хозяин дома грабанул с десяток сувенирных лавок, долго сдерживался, и таки решился одним махом выставить все содержимое наружу. Содержимого этого было столь много, что в глаза рябило от количества деталей на метр квадратный. Тут тебе и статуэтки, и картины, разноцветные висюльки, перья, ножи и мечи, огнестрел всех времен и народов, черепа и кости, музыкальные инструменты и какие-то проржавевшие кандалы - не дворец, мечта барахольщика. За всем этим разнообразием не было видно самого дома, я даже не мог сказать, какого цвета стены. Да и всматриваться, если честно, не хотелось – начинало мутить от пестроты.
В конце коридора встретили первых людей – смуглых ребят в шортах и майках, сплошь увешанных оружием: на плечах автоматы, на поясе с каждого бока по пистолету, на бедре в специальных ножнах широкие ножи. О, МакСтоун отыскал родственные души: тоже прихватил побрякушек – на маленькую войну хватит. Только в отличие от ребяток из банды у Тома все сделано с умом: каждый элемент подогнан, ничего не бряцает, а эти гвардейцы больше на носильщиков похожи, чем на реальных бойцов. Автомат свисает, закрывая правую кобуру на поясе, левую и вовсе перекосило, так что пистолет сразу не выхватишь, но со стороны выглядит лихо – тут не поспоришь. Особенно поражал большой нож, прикрепленный ко внутренней поверхности бедра. То, что бежать с такой дурындой, болтающейся между ног, невозможно – это понятно, он как садится с ней будут?
Ребятки под стать дому, нацепили на себя кучу всего. Тут тебе повязок, амулетов и прочей бижутерии на целый полк панков хватит, еще и останется. По идее, все это богатство должно было внушать противнику если не трепет, то уважение точно. У меня же возникал единственный вопрос: как они воевать собрались? Или это что-то типа почетного караула?
- Парритос, - глухо пробурчал один из боевиков санти, едва прошли мимо. Стоящие рядом парни весело рассмеялись удачной шутке. И хохмят ребята незамысловато. Потому как дернулся идущим впереди МакСтоун, стало понятно – слово обидное.
Прошли метров десять по кишке коридора, пока не прозвучало резкое:
- Ждать!
И мы замерли перед большой дверью. Дорогу преграждала парочка охранников, один из которых показался совсем уж занимательным: лихой усач, опоясанный лентой патронов. Такому тельняшку и бескозырку на голову – моряк Балтийского флота выйдет. Только калибр на груди не соответствовал имеющемуся оружию: может очередное украшательство, а может в недрах здания припрятан пулемет типа «Максим».
- Ждем, - пробасил Герб и сурово глянул на Тома.
Мы ждали… Две минуты, пять, десять, пятнадцать.
- Спокойно, нормально все, - звучало периодически от Авосяна. И правильно великан делал, потому как МакСтоун весь издергался, того и гляди в перепалку вступит. Интересно, он вообще понимает: стоит схватиться за ствол, и всё - мы отсюда не выберемся. Не умением положат, так числом. Поэтому в сотый раз задаюсь одним вопросом: зачем на операцию взяли психа?
Когда время потеряло свой счет, тяжелые створки впереди дрогнули, начали величаво открываться. Правая чутка заедала: пришлось морячку с пулеметной лентой поднапрячься, толкнуть с силой. Вроде бы мелочь, но весь пафос ситуации сразу сошел на нет. И сидящий за столом напротив блондин не показался таким уж грозным.
Он был здесь главным, несомненно. Присутствовали и другие персонажи, но центральное место занимал именно блондин – глава банды Ла Сантэлло, названной так в честь мертвого города. Почти мертвого, потому как виденное ранее на улицах менее всего походило на жизнь, скорее на агонию объятого гангреной тела. Смрад и запустение – два слова, в полной мере описывающие сие место. А дворец? Дворец яркий и запоминающийся, спора нет. Умирающего можно припудрить, только вот более живым от этого он не станет.
- Так, так, так, - нараспев протянул светловолосый мужчина. Наклонился через стол и, с дьявольским огнем в глазах, принялся рассматривая вновь прибывших. – Кто здесь у нас? Этого здоровяка, по недомыслию считающего себя родственником нашего брата, знаю. А это что за клоун рядом?
Все прыснули от смеха, словно только и ждали веселой шутки от лидера. Кто-то тихонько в кулачок, как это сделала симпатичная девица – чернявая, с тонкими чертами лица, а кто-то ржал во все горло, как толстый мужик, что сидел по левую руку от блондина.
