Что с тобою не так, Матео? Как умудрился возглавить банду со столь слабой нервной системой? Или правишь вовсе не ты, а серый кардинал Хесус, что с каменным лицом стоит возле стены. Тебе бы в театре на подмостках играть - успех был бы обеспечен, особенно в цветных лосинах, а ты за ствол хватаешься. Не твое это, Матео. Там, где чувствуешь свою силу, харизмы хватает с избытком, но стоит планам пойти наперекосяк, и сыпешься карточным домиком. Какой же ты лидер после этого?
- Узнаешь, что такое боль, гребаный клоун. Я буду кусочек за кусочком отрезать от твоей плоти, пока не останется один обрубок, - кипятиться блондин, даже рукой по столу ударил. А кулачок то гладенький: костяшки ровные, не сбитые, в отличии от того же Хесуса.
Нет, пора заканчивать затянувшийся спектакль, пока блондин напротив не натворил дел: слишком эксцентричный тип оказался, непредсказуемый.
- Знаешь Левон, родные братья разными бывают, но тот которого знаю я, никогда бы не продал за кусок железа, будь оно трижды пространственным двигателем.
Палец судорожно давит на скобу. Щелчок… и публика выдыхает.
Матео буквально выхватывает револьвер из моих рук, приставляет к виску. Вот это решимость, неужели… но нет, на этом все и закончилось: скрюченный палец замер. Взгляд Матео помутился, а сам он застыл, не в силах совершить последнее усилие.
- Стоп, - говорю ему, – стороны вправе закончить игру в любой момент по обоюдному согласию. Мы доказали друг другу и уважаемым зрителям, что чего-то стоим, поэтому предлагаю остановиться.
Ну же, Матео, не глупи, я даю нормальный выход из сложной ситуации, без урона для чести. В конце концов всегда можешь сказать, что первым струсил клоун, потому как именно он остановил игру. И Матео меня понимает, с трудом опускает оружие на стол, словно конечности перестали слушаться, напрочь одеревенев.
- Мы уходим и забираем Левона с собой.
- Левон остается здесь, - подает голос невозмутимый Хесус.
- Брат возвращается в любом случае, вне зависимости от исхода игры, таковы были условия, - напоминаю я. – Или Матео Ла-Сантэлло не держит своего слова?
Ну же блондинчик, решайся, наберись мужества озвучить трудное решение, иначе мы продолжим рискованную игру. Не передо мною лежит заряженный револьвер, не в мою сторону дулом направлен. Ну?
- Времени пять минут, чтобы убраться из города, - глухо произносит он.
Я ждал этих слов, ждал любого слова или сигнала, прозвучавшего бы отмашкой, но все равно замешкался, а вот парни не растерялись. Встав со стула, обнаружил Герба, вытягивающего младшего брата из-за стола, и МакСтоуна, открывающего массивную позолоченную дверь. И ведь вспомнил, что одна из них заедает, поэтому все усилия сосредоточил на исправной половине. Благо, образовавшегося зазора вполне хватило, чтобы выскочить в коридор.
- Пять минут вам, иначе пожалеете, что на свет родились, поганые крысы!!! – проорал срывающимся голосом блондин, а я уже бежал, на ходу натягивая шляпу на голову. Револьвер… Вот дерьмо, оставил оружие на столе. Хотя какой в нем прок: с одним патроном в барабане много не навоюешь.
Авосян с Левоном впереди – вижу широкие спины братьев в свете ярких фонарей. Это вам не вечный полусумрак родной казармы, бандиты на свете не экономят. Слышу сзади прерывистой дыхание: МакСтоун бежит последним, прикрывая импровизированный отход группы
Пять минут… пять минут. Времени вполне достаточно, чтобы сбежать из дворца и завести корнэт, но вот выбраться из города… Мы ехали сюда добрых полчаса, петляя по узким закоулкам и улочкам, где песка и мусора порою по бампер. Ну хорошо, может не тридцать, а двадцать, но все равно долго, очень долго. И кто знает, что за это время придет на ум эксцентричному Матео или того хуже - спокойному Хесусу. Его я отчего-то боялся больше всего.
Парни правильно оценивали ситуацию, а потому по ступенькам спускались вприпрыжку, рискуя упасть и свернуть шею. Благо, бесцветный ковер сводил риск поскользнуться к минимуму, в отличии от бетонного покрытия, занесенного мелким песком.
Авосян первым оказался у корнэта и могучим рывком дернул водительскую дверцу на себя, из-за чего бедный автомобиль накренило.
«Чудом с петель не сорвал, а ведь при желании легко бы это сделал», - подумалось мне не к месту. И тут же голос МакСтоуна вернул в реальность:
- Второй, на переднее!
Второй… В отличии от Герба МакСтоун фамилию не называл, соблюдая условия анонимности. И пускай в зоне досягаемости противника не наблюдалось, Том следовал давно заведенному порядку из курсантского прошлого. Вспомнил, называется. Да и хрен его забудешь, это прошлое: извечные первые и вторые в подкорку въелись.
Не спрашивая и не споря, плюхаюсь на сиденье рядом с Гербом, а тот уже мотор успел завести, хотя сам толком не сел. Одна нога так и вовсе на улице торчит - дверца нараспашку.
- Двигай, двигай, двигай! – надрываясь, орет МакСтоун.
- Да двигаю я! – великан ревом слона огласил окрестности. Кажется, впервые услышал, как Авосян кричит, точнее трубит.
