- Не понимаю: меня что, одного волнует сложившаяся ситуация? - начинает закипать на заднем сиденье МакСтоун. – Ты куда нас привез, Герб? Это же полная задница. Нет, гораздо хуже, потому что из жопы выход есть, а мы впёрлись по полной.
- Куда сказали, туда и привез, - басит невозмутимый Герб.
- Кто сказал? Эта глупая мартышка, которая город первый раз видит? Ты её послушал?
- Еще одно слово про мартышку и прострелю колено, – обещаю я. Давно мечтал это сделать, руки буквально чесались, а здесь и повод имеется железный.
- А ты попробуй, - зло скалится МакСтоун.
Чего там пробовать? Разворачиваюсь и упираюсь взглядом в черное дуло пистолета. Напугать меня решил? Ты, сука, всю оставшуюся жизнь хромать будешь. Лучшие хирурги коленную чашечку по осколкам собирать будут - не соберут. И тебе, гниде высокородной, ни один имплант не поможет.
Снимаю Даллиндж с предохранителя и… широкая ладонь Авосяна ложится на ствол.
- Смотри, - говорит он шепотом. Почти, потому как с таким густым басом пытаться шептать - пустая затея. С равным успехом можно играть на тромбоне под одеялом.
Всматриваюсь в заднее стекло, покрытое рыжей пылью дорог и многочисленной мошкарой. Длинная улица, серые стены домов, белесое небо над головою без единого облачка – ничего из ряда вон выходящего. И чего особенного разглядел великан?
- Броневик, - шепчет Левон, который всю дорогу молчал как пришибленный и голос которого услышал впервые, не считая сказанной сакраментальной «мамы». Тембр парня густой и трубный, как у родного брата, шепчи – не шепчи.
- Бонди-Джэт шестого поколения, старенькая модель, - следом бормочет МакСтоун.
Где? Ничего не вижу, хоть ты тресни.
- У этой старенькой модели на башне установлен крупнокалиберный пулемётик, от которого ни одна броня не защитит, - иронизирует Герб. По интонации этого не поймешь, потому как голосом играть великан совершенно не умеет. Догадываюсь исключительно по смыслу.
- Их там целых два, в спарке, - добавляет брат.
И тут я увидел. Далеко, на горизонте, стоял странный механизм: пузатый, с небольшим наростом в виде башни. Такой же серо-грязный, как все дома в округе, может потому и не разглядел сразу. Замер ровно на том самом месте, где мы были пару минут назад, и где едва не перевернулись. И пулеметы его вижу, торчащие под углом в небо.
Марионетка не ошибается… Прошили бы нас, нашпиговали свинцом за милую душу, превратив кряжистый корнэт в сплошное решето.
- Заперли, мы в ловушке, - и снова Левон. Уж лучше бы молчал, одного паникера более чем достаточно.
- Спокойно! Сидим тихо и не дергаемся. Он нас пока не видит.
После сказанных слов Герба я даже дышать перестал, а брат и вовсе нагнулся, словно скрюченная фигура на заднем сиденье поможет маскировке автомобиля.
- Он нас не видит, иначе давно бы открыл огонь, - подтвердил МакСтоун.
- Может нет задачи убивать, - возражаю я из одного лишь глупого желания противоречить.
- Ты сам в это веришь?
Не верю. Марионетка никогда не ошибается…
Сидим тихо и продолжаем наблюдать за серым силуэтом на противоположной стороне улицы. Время не остановилось, но тянется бесконечно медленно и тоскливо. В салоне становится жарковато, то и дело вытираю струйки пота с лица. Справа хрустит затекшей шеей Герб, а брат и вовсе свернулся калачиком, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Сколько же тебе лет, детина великовозрастная? Влез в такое дерьмо и нас следом втянул. Или это я со своими играми в русскую рулетку?
Никто из парней претензий не предъявляет по поводу рискованных действий, а могли бы. Тот же Авосян, неоднократно предупреждавший, чтобы ни в какие дискуссии не вступали. Или МакСтоун, готовый по малейшему поводу тыкать мордой в дерьмо, а тут вдруг молчок. Странно это все. Только я вспомнил, как бывший «напарничек» заговорил:
- Про броневик как понял?
- Каком к верху, - отвечаю на чисто русском.
- Чего?
- Чуйка сработала.
- Что-то раньше за тобою развитой интуиции не замечал, от Альсон заразился?
- Ну уж точно не от Ольховской.
МакСтоун схватился за рукоять пистолета, а Герб буквально прорычал:
- Совсем охренели, горячие парни? Нашли место и время для выяснения отношений. Если спалимся, обоим бошки поотрываю.
Если спалимся, никому ничего отрывать не придется: за нас это сделает крупнокалиберная спарка. Понимаю это я, понимал и МакСтоун: погулял желваками, да и отвернулся к стеклу. Мудило высокородное…
- А где броневик? – спросил вдруг он.
А броневика-то и не было. Пока занимались разборками, укатил он дальше по улице.
- Из машины, быстро, - тут же рявкает армейской трубой Герб.
- Зачем?
- Затем! Лично я рисковать не собираюсь, когда такая дурында по городу колесит.
- Но…
- Том, хочешь за руль – пожалуйста, заведу прямо сейчас, остальные – на выход.
Лично я последовал примеру Герба и хлопнув дверцей, выбрался в занесенный песком проулок. Следом показался Левон и МакСтоун, всем своим видом демонстрирующий крайнюю степень недовольство. От идеи продолжать путь за рулем его высокоблагородие разумно отказалось.
