Вейзер в панике захлопывает дверь и визг мигом прекращается. Следом несется недовольное:
- Я голенькая!
Глаза моего соседа наполнены ужасом. Заплетаясь, он лопочет:
- Ты же… я же… не специально.
Согласно киваю головой, но Вейзера это ни капельки не успокаивает. Еще и голосок малышки доносится из душевой:
- Все Гербу расскажу, как ты за мною, голенькой, подглядываешь.
- Я же… ты же…, - парень бледнеет на глазах. Подбегает зачем-то к кровати, потом к столу, затравленно озираясь.
- Ник, успокойся, - пытаюсь достучаться до парня, но тот не слышит. Опрокидывает стул и опрометью выбегает в коридор, хлопнув дверью.
Начался денек…
Полежать спокойно не дали. Стоило закрыть глаза, как послышался монотонный бубнеж Нагурова за стенкой. Саня на редкость занудно объяснял Марго задачку по биохимии, перемежая свою речь вопросительным: поняла? Делал это на редкость противно, повышая голос до визга пилы на последнем слоге. Не знаю насчет блондинки, а я материал усвоил даже с подушкой на голове.
Следом вышел распаренная после душа Лиана с явным желанием поозорничать. Так называл это Герб, я же дал этому состоянию другое наименование – побеситься. Потому как только проделками нечисти можно было объяснить неуемное желание доставать окружающих, и конкретно Петра Воронова. Меня щипали, толкали, залазили сверху и бесконечно требовали пойти поиграть.
Хвала вселенной, пришел добродушный великан, и забрал разошедшуюся малышку с собой на озеро. Из напоминаний о живом сгустке энергии остался лишь плюшевый медведь, да болящие от бесконечных тычков бока.
Казалось бы - спи не хочу, но тут начали орать в коридоре. То ли МакСтоун криво посмотрел на толстяка, то ли толстяк на МакСтоуна, сути не меняет: гуманист в очередной раз сцепился с Томом. Порою возникало ощущение, что парочка эта специально находила друг друга, чтобы вот так вот, от души подрать глотки, выпуская накопившийся пар. Делали бы это на улице, так нет – выперлись в коридор и встали ровно под моей дверью.
В этот раз миротворец в лице Ли подзадержался и парни оторвались на полную. Соми под конец аж хрипел сорванными от крика связками. И как в таких условиях забыться?
В конечном итоге конфликт был улажен, а мне дали пять минут, всего лишь пять минут, за которые не успел даже смежить веки. В коридоре появился Леженец и не просто так, а с новой шуткой, которую не преминул использовать:
- Куда собрались? Булки размять?
На космо фраза звучала совсем уж п
Эх, если бы жертвой новой шутки была выбрана одна лишь Ловинс, все бы обошлось, но на беду компанию ей составляла Маргарет… Лучше бы она продолжала грызть гранит науки за стеной, все шума меньше было. Теперь же Леженец ржал не переставая, блондинка перешла на ультразвук, а Ловинс… В бездну Ловинс… В бездну Кормухину и прочих баб.
Бросив бесплодные попытки заснуть, вышел на улицу и вдохнул полной грудью. В голове само собой родилось немудреное двустишье:
После долгих минут, наполненных ором, поневоле сделаешься поэтом, если не схватишь раньше нервный тик или не прибьешь кого-нибудь в вечном сумраке коридора.
Природа в таких случаях всегда выручала, спасла она и в этот раз. Дошел до озера, и зачерпнув горстью ледяную воду, хорошенечко умылся, избавляясь от остатков накопившегося раздражения. Вода в ладонях моментально окрасилась в красный цвет, и я запоздало вспомнил, что так и не привел себя в порядок после утреннего происшествия в кафе. Хорошо, малышка не заметила царапины на щеке, иначе расспросов хватило бы на целый день.
После, уселся обсыхать на бережке, подставив мокрую голову под теплое майское солнце. Ласковые лучи разнежили тело, и я было забылся, откинувшись на спину, но тут послышались голоса. Хватило знакомых ноток Соми, чтобы спешно покинуть облюбованное место. Не было сил видеть мерзкую толстую харю, и девушку, возле которой он вечно терся.
По берегу, через густые заросли ольхи, ушел в чащу. Где блуждал еще три часа, наслаждаясь запахами и звуками проснувшегося от зимней спячки леса. Тут тебе стучал и вечный труженик - дятел, и ветер шумел, запутавшись в кронах, и аромат хвои, до чего же свежий и насыщенный, сводил с ума.
Времени хватило не только отдохнуть, но и порядком подумать и попытаться разобраться в одолевающих чувствах, что наслаивались пластами, превращаясь в огромный пирог, с которым не справишься за один присест. Хотя я честно попытался.
