Тыкаю пальцем под ребра – малышка охает, извивается угрем, но продолжает держать. Еще разик и еще, Лиана крутится, так что попадаю то в спину, то в руку. Когда девчушка такая юркая и в добавок миниатюрная, попробуй отыщи эти ребра. Наконец, палец достигает уязвимого места: Альсон взвизгивает, и хватка на секунду слабнет. Мне этого достаточно – одним рывком выдергиваю руку, и лишившаяся опоры малышка падает на пол. Ничего страшного, максимум ссадиной на коленке отделается, а я свободен. С места стартую и перехожу на бег, едва не сбив в коридоре сонного МакСтоуна. Пол под ботинками неприятно скрипнул, когда заложил вираж избегая столкновения.
Вперед, скорее вперед. Невидимый таймер отсчитывает секунды до неизвестного события, которое будет и будет непременно плохим. Интуиция Альсон еще не разу не подводила, тем более такая, что до обломанных ногтей и кровавых отметин на коже.
В спину несется пронзительный крик малышки, полный отчаянья и боли:
- Герб!!! Герб, помоги!!!
Распахиваю входную дверь и едва не сбиваю Леженца с ног. Наш спортсмен греется на солнышке, обнажив торс и довольно сощурившись. Заприметив меня, выдает:
- О, Воронов. Что, булки размять?
Последние слова летят вдогонку, а я несусь вперед, набирая скорость. Как хорошо, что на ногах кроссовки, а форма одежды спортивная: треники, да футболка. Привычные к нагрузкам мышцы повинуются беспрекословно, разве что в животе пару раз недовольно буркнуло. Я его набить-то толком не успел, чему сейчас был рад бесконечно. Бегать на полный желудок та еще забава.
Подлетаю к первой развилки и резко забираю влево. Соня держалась в непосредственной близости, поэтому все что мне нужно – повторить прежний маршрут. А его помню прекрасно: хаживал не один год, даже любимые места появились.
Под ногами вместо асфальта начинает мелькать робкая зелень травы. Весна в этом году запоздала, долго отходила от зимнего забытья, и окончательно проснулась лишь неделю назад, с первыми дождями и грозами. У казармы, да вдоль дороги проснулась, а в лесу еще сладко зевала. На прошлых выходных местами снег лежал, черный и ноздреватый. Пока лучи солнца до самых потаенных закоулков доберутся, уже лето календарное наступит.
Вбегаю под кроны могучих деревьев. В сосновом бору даже воздух холодный - ощущается дыхание притаившейся зимы. Вспотевшую кожу приятно студит, словно угодил под контрастный душ. Легкие, качающие кислород, что цеховые меха, обжигает огнем, а я продолжаю бежать, легко и непринужденно. После пятикилометровых забегов в полной разгрузке это скорее прогулка, чем физическое упражнение. Мог бы даже насладиться окружающими красотами, но тревожная цель впереди не дает покоя.
Поднимаюсь по склону на небольшой пригорок и по едва заметной тропинке ухожу в сторону от озера. Через полкилометра будет небольшая полянка, где в прошлом году объелся щавеля, а потом с горшка полдня не слазил. Красивое место, а летом и вовсе уютное, укрытое от лишних глаз зарослями колючего можжевельника.
Всегда считал этот райский уголок в чаще леса чем-то своим, личным, потому и опешил в первые секунды, заметив на поляне фигурки людей. Четыре… пять… и вон шестой, стоит чуть в отдалении. Лица все знакомые, неоднократно мелькали в коридорах учебного корпуса. А того белобрысого, с надменным выражением лица знал прекрасно – его сиятельство Микаэль Затовцев из пятой учебной группы. То ли князь, то ли граф, толком не запомнил, потому как аристократов этих развелось в стенах академии, что собак нерезаных, каждый второй мнил себя пупом земли.
Сбавляю скорость и перехожу на шаг. Странно, что этим ребяткам понадобилось в лесу в свободный от занятий день? Обычно графья предпочитали куда менее подвижный образ жизни, в присутствии милых дам и бутылочки благородного красного. К примеру, Мэдфорд оформил суточный спецпропуск в парковую зону С3, славящуюся дорогими ресторанами, борделями и казино. Сейчас лапает грудастенькую из эскорта или сливает папенькино состояние, как большинство из благородных. Тогда этот чего шляется по кустам, да еще и одет, как последний щеголь: в обтягивающие штанишки и оранжевые туфли с острым носом? Не боится перепачкаться, земля-то еще влажная после вчерашнего дождя.
Делаю пару шагов и замечаю лежащее на земле тело – голова запрокинута, одна нога поджата, руки раскинуты крестом. Темная майка обтягивает девичью грудь. Мать… это же Соня Арчер. Узнаю короткий ежик волос, одежду, и незамысловатый браслет, сделанный из простых алюминиевых звеньев, что посверкивают на солнце.
Лицо Микаэля кривится в гримасе отвращения, едва он замечает меня. Слышу команду, поданную властным голосом:
- Уберите мартышку с глаз долой, чтобы духу ее не было через пять минут.
