- Ладно, не кипешуй, - Иваныч в успокаивающем жесте поднял руку. - Нормально ты шифруешься, просто у меня глаз на это дело наметанный. Я ж не всегда кузнецом был, до всей этой чехарды с "западнизацией" опером в райотделе милиции служил. Вот по привычке и обращаю внимания на всякие непонятки.
Взять, к примеру, тебя и зазнобу твою. Два молодых человека приезжают в разваливающуюся деревню, откуда все, кто в здравом уме, бегут, покупают дом и живут, стараясь особо не мелькать. А если еще принять во внимание пистолет, "Глок" если не ошибаюсь, то вырисовывается совсем интересная картина.
- И какая? - напряженно спрашиваю я. - Что мы беглые преступники?
- Ага, Бонни и Клайд местного разлива. Не смеши. Во-первых, будь это так, ваши фото мелькали бы по всем, по центральным точно, каналам, а во-вторых, я привык доверять интуиции. Как-никак двадцать лет в органах оттрубил. Так что никакие вы не преступники. Надломленные, испуганные беглецы - это да, весь вопрос от кого. Не просветишь?
Вот это вопрос. Рассказать? А насколько я могу доверять этому человеку? Да и вообще кому бы то ни было? И потом, зачем втягивать посторонних в свои проблемы - живут люди, как могут быт налаживают, а тут я: получите.
- Извини, Иваныч, но нет, - принял я решение. - Как говорится: меньше знаешь - крепче спишь. Вам и так несладко живется, меня только не хватало с целым ворохом проблем, которые, опять же, исключительно мои.
- Вон оно как, - потирая подбородок, произнес кузнец - опер. - Интересно, в каком аду тебе пришлось побывать, если рассуждаешь подобным образом? Исключительно мои. Ты что, в городе живешь, где каждый прячется от мира за бетонными стенами? Где каждому наплевать на соседа? Ты в селе, где мы, между прочим, одна семья. Помнишь, как на прошлой неделе загорелся свинарник? Мне показалось, или ты со своей супруженницей тоже там были и наравне со всеми тушили огонь? Вон, бровь до сих пор подпалена. И ведь знал, что здание находится далеко в стороне, ветра нет, так что угрозы распространения не было. Почему же тогда прибежал?
- Ну, так это... Там же... Народ,- промямлил я, затем пожал плечами. - Не знаю. Должен был.
- Во! - Иваныч воздел вверх палец. - Ты сам сказал - должен. То есть тебя никто не заставлял, не гнал - сам решил. Значит, нет в тебе гнильцы, потому-то я с тобой так спокойно и разговариваю. Ну да ладно, не хочешь говорить - не говори, настаивать не буду. Глядишь, сам со временем дозреешь. Давай, тогда, закругляться. Еще по одной? На посошок?
На этот раз от кузнеца я возвращался на своих двоих, при этом, не слишком кренясь в сторону. Впервые, за долгое время, меня не покидало приподнятое настроение. Настолько хорошее, что я вдруг выдал по хохлятски:
Знаешь, двадцать ран в тиле не болять,
Лишь болыть тринадцята, што в сердце у меня...
Вот так, напевая под нос песню любимого мной "КиШа", я шел домой. Домой! К Жанне.
Глава третья.
Утро обошлось без малейших признаков похмелья. Так пить можно, и закусывать тоже. Несмотря на не слишком приятный разговор, я не мог не отметить отменный вкус борща. Клавдия Петровна настоящая кудесница, дай бог каждой. Жанка тоже хорошо готовит, но жена кузнеца...
Кстати, вчера я так и не поужинал. Когда вернулся домой, девушка уже спала, или делала вид, поэтому я, стараясь не шуметь, разделся и улегся на диване в горнице, по привычке тихо включив радио "Маяк". Когда проснулся, её уже не было. Я встал, умылся холодной колодезной водой, почистил зубы порошком (этими "бледными ментами" пусть яйца мажут), оделся и вышел на улицу.
Хорошо. От вчерашней хмари не осталось и следа, только поблескивающая дорога под еще теплым осенним солнцем напоминала о дожде. С наслаждением потянулся и привычно бросил взгляд в сторону сада. Твою маман! Нет, сейчас у меня точно кто-то звиздюлей получит - не мордально, разумеется, морально.
Сбежав с крыльца, я подошел к Жанне, граблями сгребающую опавшую листву, и спокойно так поинтересовался:
- И как это называется?
- Я помочь хотела, - пробормотала она. - Вдвоем и легче, и быстрее.
Вот и как на такую сердится? Дотянул до того, что девушка, устав ждать, сама взялась за наведение порядка, да еще и говорит, как будто оправдывается. С трудом подавив порыв что есть силы врезаться головой о яблоню, забрал грабли.
- Давай лучше я сам, а ты отдохни - вон какую территорию убрала. Небось, встала ни свет, ни заря и сразу за сад принялась?
- Нет, я еще и покушать разогрела. На столе стоит, под полотенцем. Ведь наверняка не позавтракал, правда?
Я кивнул. Что поделаешь, если у меня такой организм - с утра есть не могу. Но Жанка какая молодец: заботится, словно о любимом муже. И вообще, она меня удивляет все больше и больше. В доме идеальный порядок поддерживает, посуда всегда вымыта, еда приготовлена, белье выстирано, да еще и мне помогать рвется. Кому то повезет с женой.