– Д-да, и мне нужна помощь. Только, пожалуйста, закройте дверь и зашторьте окно. Не хочу, чтобы еще и вам сделали плохо. И… простите меня… Мне больше некуда было деваться.
– Хорошо. Только вы отвернитесь, мне нужно одеться.
Везунчик молча кивнул и покорно опустил голову. Взгляд уловил разорванный в нескольких местах на груди верхний слой комбинезона. Разгрузка вообще представляла собой лохмотья камуфлированной ткани. Из остатков одного кармана вываливалась расколотая оранжевая коробка индивидуальной аптечки. И все это оказалось сплошь залито кровью…
Совсем рядом колыхнулся воздух, с металлическим стуком колец на карнизе закрыли обзор в окне тяжелые шторы. Следом щелкнула задвижка на двери, и послышалось шуршание ткани.
– Я все, – уже бодрее проговорила девушка. – Вы двигаться можете?
– Могу. Наверное…
Сталкер сильнее сжал зубы и, шатаясь, с дрожанием в ногах поднялся.
– Садитесь вот сюда! – она указала на глубокое кожаное кресло.
– Так ведь замараю же…
– Ничего, отмоете. Потом. Не мне же за вами грязь отмывать!
Улыбающаяся хозяйка начала шутить, и это радовало. Значит, точно не сдаст незнакомца рыщущему по округе воинству. Страж вымученно, но как можно приветливее улыбнулся в ответ. Представилось вдруг – с какими недоуменными лицами сейчас исследуют злополучный сарай и прилегающую территорию все участвующие в облаве. Ну как так, а?! Вот только был, и вдруг испарился! Мля-а-а…
– Только это… вы оделись, а я начну раздеваться, ничего?
– Если не испугаете хилым видом, то ничего.
Девушка не выдержала и, лукаво глядя на Везунчика, прыснула в ладошку. Тот хохотнул в ответ, но тут же охнул, схватившись за больную грудь, и зашатался. Видя, что хозяйка дернулась помочь ему, успокоил:
– Сейчас, сейчас, я сам, не волнуйтесь… Сначала вот эти застежки, потом эти молнии, и вот тут крючки…
Резкая смена положения тела, волной наплывшая на глаза темнота, жар и пульсация крови в висках, куда-то вместе со светом одинокой керосиновой лампы уходящая от сознания боль…
Удара от падения сталкер уже не почувствовал, сознание тоже решило оставить его.
Странно знакомое отверстие – с затемнением по мере отдаления боковых стенок и нарезанными по спирали канавками. Калибр примерно сорок пятый…
«Калибр?!»
Ухнуло куда-то в пятки сердце, похолодело в груди, а вслед за этим раздался скрипучий, но отдаленно знакомый голос:
– Очнулся, герой? Это хорошо.
Везунчик присмотрелся. В лицо ему уставилось немигающим глазом стальное жерло пистолета, удерживаемого седым старцем. Опасаясь шевелиться, Страж, с трудом разлепив пересохшие губы, как можно миролюбивее, хрипя, попросил:
– А можно немного водички?
Теплая, слегка влажная женская ладошка, успокаивающе, мягко легла на лоб. Ко рту поднесли наполовину заполненный рубиновой жидкостью стакан. Жадно припав к нему, сталкер залпом проглотил содержимое и тут же снова откинул голову на подушку.
– Вишневый сок? – вымученно улыбнулся он так и не исчезнувшему пистолетному стволу.
– Он. Тебе же он всегда нравился, в отличие от спиртного, да? – старец хохотнул в ответ. – А пулю для добавки хочешь?!
– Не-ет, уж спасибо, но пулю не хочу. Мне, простите, картечи в грудь хватило…
– Дед, ну что ты парня пугаешь, а? – прозвучал над ухом женский голосок. Ладошку так и не убрали со лба.
– Кого, его?! Да его даже самые страшные монстры Зоны никогда не пугали! Кому ты это говоришь? А ну, признавайся, шельмец, зачем к внучке моей ночью пришел?! Глумиться?!
– Так ведь… – Страж озадаченно вглядывался в лицо старца. – Не нарочно же я… И… где-то я уже вас видел.
– Еще бы! Ишь! Еще как видел, обормот! Хе-хе-хе… – пистолет ушел куда-то в сторону, старик наклонился ближе. – Что, опять меня схоронить успел, да? И опять сухим из воды выходишь, паря?!
– Так ведь…
– Брось! – окаймленное бородой морщинистое лицо демонстративно скривилось. – Брось оправдываться! Я ж тебе с первых дней говорил: если суждено чего в жизни, от этого никуда не деться! А тебе опять повезло, да? В который раз за жизнь, Везунчик?!
Сталкера как колодезной водой окатило из большого ушата:
– Квашня!
– Хе-хе-хе… Узна-ал, зараза молодая! Узна-ал… – улыбка старика стала куда приветливее, чем до этого. – Обниматься не будем, ты сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться в крепкие объятия. Правда, в последнее время эти объятия стали куда как менее крепкими… Мда… А здоровью твоему теперь ничего не угрожает, мы с Катькой немного поработали над этим хлипким организмом.
– Ну, де-ед, ну что ты, правда… – девушка смутилась и опять прыснула в кулачок. – И вовсе не хлипкий он!
– Не знаю уж… Вам, бабам, оно виднее, конечно, – Квашня затрясся от беззвучного смеха. – Ты его с первых дней в Зоне не видела! Вот там не то, чтобы худой, а глист какой-то был! Но это потом. А сейчас к делу, – старик посерьезнел. – Как сюда попал – не спрашиваю. Чую, что тайна это…
– Тайна, Михалыч, еще какая тайна, – согласился Страж.
