Друзья присели на сваленные в кучу старые ящики из-под фруктов. Полусгнившие дощечки потрескивали под внушительным весом человеческих тел, но упорно не желали сдаваться и признавать свой возраст. Впрочем, да кто же сегодня не мечтал выглядеть все так же молодо и бодро, как в давние времена? А еще не переставал верить в счастливое будущее. Стремление к лучшей жизни в любом случае заложено в каждом. Молодость – это верное завтра, надежда и глоток свежего ветра.
Вид на улицу тоже навевал на Стража ностальгические мысли. Только в последние годы он сильно изменился. Уже не видно было давней роскоши и убранства. Остаток домов почернел не столько от времени, сколько от кислотных осадков и частой непогоды. Часть зданий, вероятно, потерянных окончательно и рухнувших, разобрали до основания и вывезли на окраины форта. А на их месте, в самом центре, как и в почти всех поселениях Пади, организовали как бы не самую важную культурную точку выжившие после Судного дня – стихийный рынок. Местные и заезжие здесь могли приобрести практически все, что душе угодно. Поэтому и являлся рынок самым посещаемым местом. Торговцы всех мастей, зазывалы, скупщики и просто праздно шатающиеся; музыканты и жалкие остатки некогда многочисленной культурной богемы: от художников и актеров, до циркачей и театралов; мастеровые, фермеры, охотники и сталкеры-бродяги, сектанты и атеисты, мануфактурщики и работяги с редких, постепенно восстанавливаемых заводов и фабрик; нищие и попрошайки. И естественно, скрывающиеся до поры грабители, высматривающие в толпе очередную жертву. От этого не деться никуда. Где существует труд, там всегда присутствуют любители легкой поживы…
Ухмыльнувшись мыслям, жующий Везунчик протянул Культе промасленный бумажный кулек с оставшимся внутри румяным пирожком.
– Глянь только, все, как когда-то давно.
– Но уже никогда не будет прежним, даже, к сожалению, люди… – возразил другу сталкер и тут же ойкнул.
Даже не видя, что творится за спиной, Страж затылком ощутил неприятность и, резко дернувшись, успел ухватить за просторный рукав старой фуфайки пытающегося удрать мальчишку. Гнилая ткань с продольной прострочкой не выдержала, послышался звук рвущихся ниток. Вслед за этим Везунчик с громким треском ломающихся на дощечки ящиков рухнул вниз, но воришку, успевшего ловко выдернуть из разгрузки зазевавшегося Культи аптечку, не упустил. Перехватившись другой рукой за воротник телогрейки, он развернул парнишку к себе, а потом уже с кряхтением встал на ноги.
– Стареем, а, Леня? – хмыкнул сталкер. – Где целое воинство гнусных людишек видим, там пацана едва не прошляпили… Ну что, – обратился он к глядящему исподлобья на крепких мужиков чумазому мальчугану, – просто попросить чего-нибудь не мог? Зачем же сразу воровать, а?
– Дашь ты, как же… – паренек, вжав голову в плечи, даже не пытался больше вырываться, а стоял с виноватой покорностью взъерошенного воробья. В голосе его сквозили обида и пренебрежение. – Только хватать и пинаться можете…
– Ишь ты! – настала пора вклиниваться Культе, убирающему аптечку на место. – Прям все и пинаются?
– Все! – паренек стрельнул в ответ глазами. – Все…
– А что папка твой на это скажет, если узнает, чем ты тут занимаешься?
– Нету у меня папки…
– А мамка? – не унимался Культя.
– И мамки нет давно!
– То есть, как нет?.. – опешил Везунчик.
– Померли они…
– А дом твой где?
– Тоже нет. Я в подвале с бабкой Викой живу…
– Твоя бабка, малец? – уточнил на всякий пожарный случай Культя.
– Нет, не моя. Она меня кормит, но не всегда. Ей самой не хватает… А я не малец! – вновь стрельнул глазами мальчишка. – Я взрослый уже! Мужик! Я бабке тоже приношу иногда то, что достану.
– Дела… – Везунчик присел и заглянул пареньку в глаза. – А лет-то тебе сколько, мужик?
– Бабка Вика сказала – восемь. С половиной!
– Ого! – сталкер заулыбался. – И точно взрослый уже! А фамилию свою знаешь, мужичок?
– Знаю, – пацан потупился, – только не помню.
– Это как?
– Она вот здесь есть! От папки осталась… – грязная ручонка полезла под фуфайку и выудила на свет старый армейский медальон на шнурке. Пальцы провернули жестянку, и на ее обратной стороне показалась гравировка: «Дьяченко И.В.».
– Та-ак! – напрягся неожиданно Везунчик. – А звать тебя как, воин?
– Темкой звать…
– А папку как звали с мамкой?!
– Бабка Вика говорит – Игорь и О… О…
– Олеся?!
– Да… – парнишка опешил и испуганно прикусил обветренную губу. Впрочем, сам сталкер казался опешившим не менее его. – От-ткуда т-ты знаешь?..
– Таких невероятных совпадений просто не может быть! Видать, опять повезло… Ну вот, тезка, и встретились, – пробормотал Везунчик. – Теперь все наладится – я в этом уверен! Леонид, придержи-ка нас… – он понял вдруг, что еще немного, и сойдет с ума.
Земля внезапно начала уходить куда-то вбок, а в глазах потемнело. Время иногда умеет повторять события…
