Арбат, как обычно, оказался наполнен шумом и многолюден. Движения народа, словно молекул в рассматриваемой через микроскоп клетке, были хаотичны. У каждого своя цель и своя задача. Люди торопились, разговаривали, сталкивались между собой и вновь разбредались в разные стороны. Художники рисовали эскизы и карандашные портреты на заказ. Музыканты, собравшись в группы, втихую попивали красное вино и время от времени исполняли музыкальные композиции, бурно общаясь между собой и весело пересмеиваясь. Книголюбы выставили напоказ уличные лотки, пестреющие обложками разнообразного печатного товара. Обычная жизнь столичного города, кипучая деятельность которого не прекращается ни на минуту… Непривычно, давяще и неуютно. Нет простора, нет свободы действий, нет ощущения вольности и перемен.
Неожиданно прозвучавший знакомый голос вывел Артема из состояния ступора:
– Здравствуйте, это вы звонили и хотели со мной поговорить?
Вздрогнув, он обернулся и увидел в глазах женщины с коляской удивление и испуг.
– Здравствуй, Олеся.
– Ты?..
– Да, я. Ты не волнуйся, я ненадолго.
– А я звонила твоей маме. Она мне сказала, что ты пропал без вести…
– Как видишь – жив и здоров, чего и тебе желаю на долгие годы.
– Как возмужал…
– Да уж, многое повидал за это время. Я только хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Твой ребенок? – Артем кивнул на коляску, в которой смешно дергал ножками розовощекий карапуз.
– Да, – Олеся потупилась, – сын. Мы с Игорем его Артемкой назвали…
– Вот спасибо! – Артем присел на корточки перед малышом. – Привет, тезка! Артем Игоревич Дьяченко – звучит! Как жизнь? Мамку не обижаешь?
Карапуз засучил ножками сильнее, улыбнулся и пустил пузырь. Олеся засмеялась, нагнулась к малышу и вытерла ему рот носовым платочком.
– Есть уже ему пора, вот и пускает слюни. Ну, как ты? Как работа? Где устроился?
– Ничего… Нормально. Я на работу не вернулся. Так получилось. А мама уже знает обо мне все, я сюда от нее приехал. Вот, возьми – это для тебя, – в протянутой руке Артема через прозрачный пластик контейнера переливалось радужными красками небольшое малиновое сердечко. – Этот артефакт называется «счастье». Не волнуйся, никаких отрицательных воздействий он не оказывает. Просто имеет свойство возвращать ненадолго в памяти самые затаенные желания человека. Проверял на себе. Если вдруг становится грустно, берешь его в руку и замираешь с закрытыми глазами. Почти все счастливые мгновенья детства словно переживаешь заново… И еще. Вот другой – «барбарис». Я слышал, что у Игоря до сих пор не все хорошо с ногами. Возьми, он поможет – уверен. Тоже проверено практикой. Ничего сложного. Пусть просто на ночь приложит его к ногам. Потом любая спринтерская дистанция будет нипочем. Хм… Не все в Зоне чернь. Поверь. Много в ней есть и хорошего. Да, чуть не забыл! Вот карточка на предъявителя. Слышал я, как Отечество своих защитников любит и сколько платит им… Прошу, не отказывайся. Для меня это не проблема, честно. Съездите с мужем на море. Пусть здоровье на курорте поправит. И Артемка на теплом песке понежится да поиграет. Там вам и на свой дом хватит, хоть на Рублевке, – видя удивление в глазах Олеси, сталкер успокаивающе кивнул. – И если надо будет, я еще пришлю. Для вас ничего не жалко! Вы для меня после мамы – самые дорогие люди… Ну, мне пора. Извини. Дела. А они, в отличие от людей, ждать не могут. Тезка, мамку не обижай и папке привет передай! Пока!
Артем приветливо помахал рукой и, не оборачиваясь больше, пошел прочь, вскоре затерявшись в разношерстной людской толпе. А на бульваре перед коляской со смеющимся малышом стояла в задумчивой растерянности молодая женщина, в надежде пытаясь хоть ненадолго еще увидеть знакомые очертания мужчины.
Город жил кипучей действительностью. Люди торопились по делам или медленно брели, довольствуясь минутами блаженного отдыха. Но были среди них и те, кто не знал отдыха никогда. А впереди ждала нелегкая дорога, по которой следовало пройти едва ли не на пределе допустимого везения.
– Ну как же так? Как он не дождался-то, а?..
Везунчика сотрясало от переживаний, и он отвернулся в сторону, чтобы никто не видел слез. Аккуратный холмик могилы с еще не потемневшим крестом выделялся свежестью на фоне остального унылого пейзажа. Стоящий рядом Жора Чили со вздохом развел руки в стороны и пояснил:
