Такое уже было. Давно. В почти недосягаемой дали прошлого, когда сталкер вот так же уходил от погони…
Подъехавшие к хутору машины круто развернулись у крайнего дома. Наружу выбрались семь человек и моментально рассредоточились по улице. Предупрежденные о том, что преследуемые представляют из себя крайне опасных типов, держались настороже, готовые открыть огонь в любой момент. По кивку старшего один из них метнулся к зданию и пробежал вдоль фасада, поочередно заглядывая в окна с разбитыми стеклами. Не заметив ничего подозрительного, развернулся к остальным и махнул рукой.
Старший группы внимательно оглядел окрестность и громко произнес:
– Кажись, братва, они еще сюда не добрались. Так что занимаем позиции и ждем. Мимо не проскочат. У них путь один – через это место. Ну, разве только, слева по болоту рванут. А там – топи. Так что, думаю, в трясину не сунутся. Не роботы же они – без передыху столько пилить, чтобы потом выбрать дорогу потруднее… Ревень, Орг, машины за дальний дом уберите и сидите там как мыши. Пузо с Гошей на другую сторону – к сторожке у дамбы. А мы здесь обустроимся. По местам!
– А может, я с машиной останусь? Гля, скока бежать… – проговорил коренастый толстяк.
– Ты побарагозь мне еще. Я те жирок спущу быстро! И так уже зеркальной болезнью страдать начал.
– Какой еще «зеркальной»? – не понял сарказма старшего опешивший Пузо.
Напарник его со смешком прокомментировал:
– Пошевели извилиной, Витёк! Тебе скоро в туалете за унитазом зеркало ставить придется, чтобы ты пипетку свою видел, иначе живот не даст разглядеть такую красоту… Пошли, хватит ныть!
– Вот скажете тоже… – толстяк скорчил обиженную физиономию, махнул рукой и грузно потрусил вслед за товарищем.
– Давай, давай, шевели ягодицами! – не унимался старший, сопровождая бегущих взглядом. – Когда доведешь организм до состояния гончего пса, тогда и будешь машины охранять! А если еще раз вякнешь что-либо подобное, я тебя точно на диету посажу! Охранник хренов…
После того как топот ног стих, оставшаяся троица вошла в дом. Внутри царили хаос и запустение. Заваленный к стене старый платяной шкаф с покосившейся дверцей, болтающейся на одной петле. Разломанный на три части стул с протертым до основания сиденьем лежал посреди коридора. Остатки разорванной перины, видевшей на своем веку много интересных моментов интимной жизни бывших хозяев. Перекошенная, грубо изготовленная из дерева вешалка для одежды и головных уборов. Наискосок висящий доисторический карниз с обрывками штор. Поблекшая и потерявшая начальный цвет детская кукла-голыш, раскинувшая ручки, словно в мольбе о помощи… Мусор и обрывки бумажных листков, разбросанные повсеместно. Старые пожелтевшие письма, которые могли бы поведать о целой исторической эпохе, людских страстях и перипетиях жизни… И все это покрыто толстым слоем серой пыли, испещренной мелкими следами мышиного племени. Жизнь в этих местах замедлила свой ход, и, вероятно, на очень длительное время, если не сказать – навсегда…
Окинув взглядом внутреннее убранство дома, ненадолго задумавшись, старший покачал головой, затем резко встряхнулся, повел плечами, вздохнул и распорядился:
– Сева, от фасада обзор из окон закрывает забор, поэтому ты займешь позицию на чердаке. Оттуда вид получше. На тебе ответственность – вовремя заметить этих придурков и оповестить всех. Айсман, за тобой тыльная сторона, хотя, думаю, что от поля они вряд ли появятся. Им без скрытности идти – не резон. Хитрые, черти! Сколько уже наших парней положили… Впервые такое вижу, чтобы настолько безбашенно совали собственную голову в уже почти затянутую петлю. Крутизну из себя строят. Дурилы… Видать, действительно не все у них дома обитают, если попытались бороться, да еще и ставить свои условия. Никогда не пойму… хотя как знать… Вот ты, Айсман, смог бы так поступить, как они?
– Не-е-е… – браток, сопровождая взглядом удаляющуюся спину напарника, шмыгнул носом и провел по верхней губе указательным пальцем. – В любом деле должен быть толк. А какой толк переть буром против силы? Лошары они… Порвем ведь на запчасти! Как пить дать – порвем.
– Хм-м-м… Не сомневался даже в твоем ответе. Ну, да это ты…
– Чё я?.. Ты думаешь, Щапа, я струсил бы?!
– Ша! Остынь, олень! Завелся, тоже мне… Что бы ты понимал в колбасных обрезках…
– Чё это сразу – олень?..
– Я же сказал – остынь! Небось, с тобой бы такое не произошло… – старший опять задумался ненадолго. – А я вот где-то им даже завидую. Ведь они свободны в выборе и, вероятно, отдают себе полный отчет в том, что делают… Ты, вот, сколько зону топтал?
– Трешник. Но я же сознательно на дело пошел! Эх, если бы не сканила пацанва тогда, у нас бы все выгорело. Следак-то тоже совсем салабон оказался, можно было и не колоться…
