- Серьёзно? Приятель, я хотел было тебя выкрасить в белый цвет. Но, это уже слишком низко для меня. Ты даже не обезьяна. Ты симулятор обезьяны. Африканская дешёвка. Никакой пользы, только вред. - он врезал ему кулаком в истекающее кровью лицо и медленно прошёл дальше. - Так, тут ничего интересного. О, женщина. Можно титю подержать? - он подошёл к поднявшей на него голову, довольно молодой блондинке и слегка помял одной рукой её грудь.
- Я из Украины. Пожалуйста отпустите меня. - дрожащим голосом промямлила она.
- Серьёзно? Что ж ты сразу не говорила.
- Это, наверное, какая-то ошибка. - Прихмурился второй солдат.
- Слава богу. - улыбнулась запуганная девушка. Тот продолжает щупать уже вторую грудь:
- Как говорится, москаляку на гиляку, хохлу по дыхлу.
- О чём это вы? - не обращая внимания на интимные прикосновения, спросила девушка.
- Видишь. Какая не простая ситуация. Я бы взял тебя в секс рабство. Я бы взял и того чёрного в рабство. Но наши технологии, заменяют вас намного эффективней. Вы не годитесь, даже, как скот. Поэтому сегодняшний день у вас не просто последний. Он будет переполнен яркими событиями. Незабываемыми и, специфическими эмоциями. Не так давно, проходил конкурс Диа Муспирини, на самую яркую казнь. Трое лучших, покажут свои фантазии на ваших тушках.
- Заткнись, больной псих. - перебил его следующий, прикованный к стене мужчина. - Вы алчные ублюдки. Вы ничего не умеете, кроме, как убивать. Какая жалость. Мне вас по-настоящему жаль. Человек - очень сложный, универсальный продукт природы. Самое ценное, что есть на Земле! Имея такие технологии. Такие возможности, как у вас. Неужели нельзя менять людей в другом ключе? Например, сделать их счастливыми!
- Это москаль. - сказал позади стоящий солдат.
- Как? Мы же убрали их. - с удивлением, он повернулся назад.
- Да шучу я. Это просто россиянец. - улыбнулся в ответ второй надзиратель.
- Фу. Какая мерзость. Я бы дал тебе отсосать, славянское чучело. Да твой рот, слишком грязен для моего члена. У меня сложилось впечатление, что ты тупее негра, который не как не перестанет орать! - глядя в его сторону, солдат повысил тон. - Ну отрезали губы, с кем не бывает. Тварь неблагодарная. Мешает говорить своими стонами... Так вот, уверяю тебя, мой славянский недруг, мы не используем технологии лишь в одном ключе. Посмотри на меня. Посмотри на него. - он показал пальцем на своего напарника. - Думаешь мы не счастливы? Может мы плохо выражаем эмоции. Тогда посмотри на тех товарищей. Ребят в голубом камуфляже. Кромсая вас на части, они радуются так, как не радовался ни один ребёнок, вашего никчёмного человеческого рода. Из громкоговорителя раздался тот самый харизматичный голос, с приятно меняющейся интонацией: - Внимание, внимание. Королевская гвардия, готовьтесь к построению. Следите за своими целями. Будьте максимально бдительны.
- Тагби-и-ир!! - крикнул мужчина с книгой, идя по центру окровавленной улицы. Он кинул зигу в одну сторону дороги, где стояла шеренга королевского отряда.
- Аллаху Акбар!! - кинули зигу в ответ - полулюди, полу киборги. Тот, что в кепке, молча кинул зигу в противоположную сторону дороги. Ему в ответ, так же молча кинули зигу, все выстроившиеся в шеренгу. Боевики, не обращая внимания, продолжали добивать и издеваться над изуродованными, на последнем издыхании, умирающими людьми. Остальные, либо разбежались, либо были уже мертвы. Двое неизвестных остановились на месте. Тот, что в кепке, неспешно развернул половичок, который он держал, свёрнутым в трубочку. Он аккуратно положил его на асфальт, посреди трупов и крови. Чистая, бежевая поверхность коврика, сильно бросалась в глаза, на фоне красно-серых пятен дороги. Он снял свою кепку и бросил на край паласа. Под кепкой были на бок уложенные, слегка приподнятые светло-каштановые волосы. Он ещё раз осмотрелся по сторонам и встал на колени. Второй мужчина встал лицом перед ним и открыв книгу, громко начав что-то читать на арабском языке.
Всё померкло. Рука в белых резиновых перчатках бросает скальпель на стол. Он взял тонкий нож, в наборе хирургических инструментов. И внимательно осмотрел его в тусклом жёлтом свете единственной старой лампы.
