Ведь что такого в том, чтобы отбиться от первоуровневой Стальной Крысы, повадившейся таскать запасы со склада столовки? Вроде ничего такого, а поди ж ты. Криков и паники средь сосланных в столовку на отбытие повинности плескался бескрайний океан, центральным островом которого обязательно оказывался Круглый. Раздражающий океан ярких эмоций. А всего-то и надо подойти, схватить тварь за хвост да о ближайший стеллаж приложить, расплескивая серо-бурую массу по округе. И всё — проблема решена. Потом, правда, приходилось убирать заляпанное, но то уже не его, Шкафа, дело.
Или взять вот ситуации, постоянно возникающие при уборке прилегающей территории интерната. Занятие регулярное для всех курсов, ведь как любили говаривать учителя:
Так что из-за редкой конституции и тотальной невезучести, потому и запомнил этого мелкого. Один такой на весь интернат. Остальное же и вовсе не пытался фиксировать в памяти. Зачем? Круглый же всё равно мелкий, как и прочие, а для Скалы все они одинаковые, на одно лицо. Почему так? Отчего? Этого он не знал. Точнее, неправильно выразился — вернее будет сказать, что не «не знал», а «лень знать». Именно это ближе к истине.
И так повелось с самого начала. С момента первого осознания себя. До встречи с Круглым и после. Даже сейчас. Ведь все действия выполнял автоматически, механически — бытовые, учебные. Скала — лишь безмолвный зритель, что смотрит со стороны за работой своего же тела. Словно настоящая скала, нависшая над бушующим морем с названием «Жизнь», чьи волны тщетно пытаются разбить его монолитность. Наверное, так всегда и будет.
В итоге часы, проведённые в Лабиринте, ничем и не запомнились.
Репей что-то там всё время разгадывал, предлагал, иногда, кажется, ругался в его сторону — очень уж ярко полыхали в те моменты эмоции.
А он что? Просто шёл вперёд. Шаг за шагом, метр за метром, поворот за поворотом, развилка за развилкой.
Пару раз даже пострадал — попал в ловушки. Впрочем, по сравнению с невезучим Репейником всё равно был не в пример целее. А вот тот успел изрядно пораниться.
Потом — несколько сражений с невразумительно мелкими Зверями. Какие-то Насекомыши, как назвал их Круглый. И ещё кричал вроде, чтоб осторожнее был, мол, они очень опасные. Но Шкаф так и не понял, в чём там проблема-то. Мелкие — на то и мелкие.
После победы пробовал приготовить и съесть их. Скала же большой и кушать любит много, но в интернате пайки сильно ограниченные. Приходилось выкручиваться. Потому и нехитрые приспособы для готовки всегда под рукой у него. Хотя есть одна хитрая и очень редкая. Служит для добычи и поддержания огня. Но затея вышла неудачной — мелкие твари в жареном виде оказались не мене редкостной дрянью, чем в живом. Плевался долго. Вроде оторвал и выбросил несъедобное заранее, но поди ж ты! И Круглый этот тогда ещё сильнее раздражал — ехидно ржал рядом. Ну да, Предел с ним…
После коридоров, комнат Лабиринта оказались на каком-то подземном уровне, напоминающем пещеру. По ней сейчас и брели в тусклом свете зеленоватых кристаллов в неизвестном направлении, пока не упёрлись в сужение с двумя ходами далее. Этакая комната-развилка.
И тот раздавшийся крик неизвестных как раз и застал их здесь. До этого вопля не встречали никакого присутствия кого бы то ни было. Ну, кроме тех зверьков. Скале на это отсутствие присутствия всё равно, а Круглый поминутно нервно озирался. А может, просто любовался местными видами? Поди разбери людские чувства.
В комнате же было два варианта пути, как уже упоминал. Налево и прямо. Крик раздался как раз из прохода прямо. Круглый после него ещё активнее стал вертеть головой и смещаться к левому варианту. Вот неугомонный. Пусть тогда и идёт налево, лишь бы подальше от него, Скалы.
А он что? Он просто вновь пошёл вперёд. Шаг за шагом, метр за метром, кристалл за кристаллом пещеры.
И нет, Репей не отстал. Только Скала двинулся вперёд, так тот отставил эти свои смещения налево, а затем и вовсе засеменил за ним, стараясь держаться поближе.
А крик больше и не повторялся. И то хлеб.
Зато стали слышать другое.
Рёв, вой.
Явно не человеческий. Слишком звериный. Ему-то ничего, а вот Круглый так забавно реагировал и замирал в эти мгновения, что у Шкафа в душе даже будто бы какое-то чувство появлялось. Может, это кара Круглому за надоедливость? А после завершения рёва, Репей несколько раз и вовсе пытался заступить ему дорогу, словно собираясь остановить. Но он же мелкий. Взял, поднял, переставил в сторону. Дальше пошёл. А тот отмирал после и опять следом пыхтел, что-то говоря, а потом снова обгонял. На что Скале лишь вздохнуть оставалось — где же его родная и любимая тишина…
