— Сделаем, — отрапортовал Миэт.
Ночью нормально уснуть так и не получилось. Я всё время ворочался, размышляя о предстоящей поездке. Когда рассвет уже начал окрашивать деревья на восточном холме в вишнёвый цвет, я оставил безуспешные попытки хоть немного задремать, надел здешние соломенные сандалии и вышел в сырое утро. Туман от реки плотной пеленой висел низко над травой, периодически подёргиваясь от подогретых утренними солнечными лучами восходящих потоков воздуха. Птицы уже вовсю распевали стаккато. Тут и там отодвигались двери домов, и местные жители, тоже ранние пташки, неспешно выходили на утреннюю прохладу.
Я прошёлся вдоль домов до края посёлка и спустился к реке. В тихой глади, ещё спящей, отражалось тонкое, аккуратно подстриженное, лицо какого-то молодого беззаботного загорелого парня. Я улыбнулся отражению и умылся холодной водой. Хорошо так взбодрило. На другом берегу что-то зашуршало, и я увидел Эль, завернувшуюся в белую ткань, которую местные используют как полотенца. Она стремительно скрылась за прибрежными кустами. Ух, неудобно вышло. Я покраснел. Быстро собрался и понёсся к дому. Ну вот, теперь будет думать, что я по утрам за ней подсматриваю. Ещё солнце не взошло, а уже умудрился влипнуть в историю. М-да. Умиротворённое настроение как рукой сняло.
Дома я перевернул рюкзак, вывалив содержимое на пол. Так, что у нас тут? Фонарик, зажигалку, флягу и компас — определённо, берём. Верёвку — на всякий случай тоже. Я повертел в руках прибор, похожий на видеокамеру, и положил обратно в рюкзак. Нужно будет, наконец, разобраться, что это за штука. Возможно, в дороге на привале появится свободное время.
Будто выждав нужный момент, в дверь постучала тётушка Анн, принеся в дорогу сушёные яблоки и груши, несколько кусков вяленого мяса, большую ароматную буханку серого хлеба и пригоршню сухарей. Я поклонился ей с искренней благодарностью.
Одеть решил комбинезон и горные ботинки, идти предстояло через Разделяющую Гряду. Эх, как же не хватает отмытой в стиральной машине пачки носок. Местные носки не носили, а мои единственные уже давно превратились в дырявое нечто. Я застегнул рюкзак, с грустью проводил глазами уже такой родной и уютный домик и двинулся к конюшне, где был назначен сбор.
На месте уже ждали спутники по путешествию и Ибет с волко-собакой, которую я видел лишь однажды, когда столкнулся с местными на утёсе.
— Твой питомец? — обратился я к Ибету.
— Ирра, — гордо ответил тот и потрепал пса по голове.
Пёс заурчал.
— Тоже с нами идёшь? — спросил я в надежде.
— Нет, вот, проводить пришёл, — покачал головой Ибет.
— Жаль.
Я помахал рукой Иги и Рине. Вот и закрывается такая приятная страница пребывания в Эльтаине.
Мои спутники надели на плечи по большому кожаному мешку с завязками — местный аналог рюкзаков. А Рина взгромоздил поверх мешка музыкальный инструмент, похожий на гавайскую гитару.
— Поедем с музыкой? — с ухмылкой спросил я.
— Это часть моего нового испытания для посвящения. Я должен к концу похода уметь играть на инструменте песню заката. И ещё должен сохранить его в целости. Но это уже не связано с испытанием, за такое мне Эль просто голову оторвёт.
— Весело у вас, — хохотнул я. — Что ж, с песней и путь веселее. А как инструмент называется?
— Сай, — торжественно ответил Рина.
— Только у нас есть проблемка. Миа решил, что я ему не друг. — Я укоризненно посмотрел на коня.
— Да, Аса уже рассказал, пока поедешь со мной, — Иги указал на серого скакуна, уплетающего низкую сухую траву.
Он привязал Миа к своему коню и запрыгнул тому на спину. Рина проделал посадку так же мастерски. Я подошёл к серому скакуну и начал карабкаться наверх по могучей спине. Всё равно, что лезть по отвесному гладкому камню. Иги подождал немного, дав мне время побарахтаться. Но потом устал от ожидания и в стиле Асы сгреб в охапку и закинул позади себя.
Я помахал Ибету и Ирре на прощание, и мы двинулись по южному тракту. Миновали большую фруктовую посадку и поехали вдоль пшеничного поля. В конце поля стоял деревянный столб, за которым тракт разрезал заросли кукурузы.
«За всю свою жизнь я никогда не уходил так далеко от дома», — проговорил бы Сэмуайз Гэмджи.
Рина и Иги пустили коней галопом. Мы ехали ещё несколько часов и остановились у кромки соснового леса.
После долгой тряски нестерпимо болела спина. Мои спутники разбили лагерь на опушке, прямо на жаре. А я, зайдя в тень под зелёный свод деревьев, облегчённо вздохнул. Пахло хвоей. За кромками деревьев плыли лёгкие барашки облаков. Я медленно зашагал вглубь леса, смахивая пот знойной дороги. Ещё одной подобной поездки просто не вынесу.
— Опять ты?! — сзади послышался раздражённый, но такой милый голосок.
Я обернулся. Прямо рядом в воздухе парил образ Эль в бежевом домашнем платье. В отличие от «встречи» на утёсе, изображение уже не было наскоро слепленным. Казалось, вот она, настоящая, прямо передо мной. Только слабое свечение по контуру тела выдавало, что это лишь наваждение.
— Спишь? — укоризненно прожестикулировала она.