Пределы неоднозначности полностью

Пропала Миси, и отель опустился в тишину. Ее не было за завтраком, но она часто на них не приходила, потому что предпочитала ночные смены…. Но потом она не появилась и к обеду. «Возможно, нехорошо себя чувствует?» – предположила Дороти, и тогда они пошли к ее номеру. Но на стук никто не открыл, а в триста седьмом стояла мертвая тишина. Может, она в лазарете или У Нэда? И тогда они обошли каждое место, где проводили время вместе и заглянули даже в церковь, в которой Чарли еще не была. Здание чем-то походило на ангар, и ничем не выдавало из себя храм Божий. Они также прошлись по опушке леса, но никого там не встретили. Когда Миси не пришла и на ужин, ее официально стали считать пропавшей. Где-то в глубине души Чарли чувствовала, что с Миси произошло то же самое, что и с иранцем… и откровение это подкралось к ней еще в первой половине дня. Дороти солгала бы, если сказала, что считает иначе. А тем же вечером после ужина их собрал Роберт и подтвердил все потаенные опасения, предупредив, что если кому-то попадется анкета Кристофера Ричардса, ее надо будет срочно отнести ему и не входить в номер до тех пор, пока не истечет указанное в анкете время. Он попросил всех соблюдать меры предосторожности и быть на чеку, с чем и попрощался, вернувшись к своим будничным делам.

Отель официально стал небезопасным местом. Как и весь этот город, скрытый лесом, через который невозможно пройти, грозясь со временем превратиться в город-призрак. Люди оказались заперты. Хотя перемена места ничего бы не изменила, потому что кто-то объявил на них охоту. Кай не мог их защитить, ведь на его пути появился кое-кто другой равный по силе.

Чарли нашла глазами белую как мел Дейзи. Она не подошла к ним, стоящим у дальней стены в лобби, а почему-то села с Сибилл, которая сегодня соорудила настоящую пизанскую башню из волос. Начались дожди. Сначала Дейзи сидела неподвижно, словно ледяная статуя с тоненькой линией вместо губ, а потом начала гладить Сибилл по спине, потому как та безмолвно рыдала, и снова хотела пойти домой, а может, и куда подальше.

– Не обращай внимания. – сказала Дороти блеклым голосом, проследив за взглядом Чарли. – Дейзи всегда надо было кого-то опекать… Миси. – она сделала паузу. – Со мной или с тобой у нее этого не выйдет, даже несмотря на то, что ты совсем молоденькая. Вот она и прибрала Сибилл. Будет творить из нее человека. Ну что ж… перо ей в старый костлявый зад.

Чарли хохотнула, а потом поняла, что совершенно не к месту, и покрылась румянцем.

– Как думаешь, Миси мертва?

– А разве есть еще варианты?

– Господи, какой ужас… – выдохнула Чарли.

Дороти фыркнула, и круто развернувшись на каблуках, покинула собрание, с которым всё и так было предельно ясно. Чарли засеменила следом, словно Пятачок за Винни-пухом.

Только не плач… пожалуйста, только не плач. Я этого просто не вынесу. – думала Чарли, следуя за Дороти. Она никогда не могла смотреть, как плачут старые люди. Это неправильно. Так не должно быть. Только дети имеют право плакать. Дети и еще женщины иногда, если смотрят какой-нибудь слезливый фильм. Но только не мужчины, и только не старые люди. Это же убивает. Разрывает душу в клочья. Только не такие крепкие, как Дороти…. Этого невозможно вынести.

А Миси плакала? – вдруг подумала Чарли. – Иранец плакал…. Она сама видела его окровавленные слезы тогда на огромном экране в кинотеатре. Чарли на секунду подпустила к себе это воспоминание и содрогнулась. Тот подвал, блекло освещенный единственной пыльной лампой… руки, волокущие ничего не понимающего иранца в угол. То, как он взвыл, потому что ему сделали больно… очень бо-ольно! Чарли представила, как он молил о пощаде и плакал… кричал, чтобы его не убивали, потому что никто не хочет умирать ни в пятнадцать, ни в семьдесят. Эти воспоминания заставили веки Чарли покраснеть. Она пропустила через себя всё это, как будто находилась на месте преступления от начала и до конца. Внезапно она поняла, что не хочет знать, что случилось с Миси. И ни за что бы ни согласилась сейчас идти к Каю, предложи ей это Дороти. Она испугалась бы, что тот вновь отведет ее в кинотеатр и покажет… покажет ей все, как было.

– Меры предосторожности… – фыркнула Дороти с неприязнью, когда они шли по своему коридору.

– А что такое? – не поняла Чарли, радуясь любому поводу отвлечься от собственных мыслей.

– Да нет, не слушай меня… – она остановилась у своего номера и, вставив ключ в скважину, повернула. – Я на балкон.

Чарли тоже вошла в свой номер и, бросив сумку на кровать, последовала примеру Дороти. Та уже стояла, глубоко затягиваясь Винстон. Ее хрустальная пепельница была полна окурков.

– А где трубка?

– Надоела… – бросила Дороти. – Часто не покуришь, а здесь… что-то стало хотеться всё чаще и чаще.

– Точно. – согласно кивнула Чарли, вытаскивая предложенную сигарету из пачки. – Так что там про меры предосторожности?

Дороти нервно замотала головой.