Кстати, как раз сладкие груши или мед рекомендовали мне диетологи. С их точки зрения, диета диетой, а оставлять мозг без сахара никак нельзя — особенно есть работаешь головой.
Если популяция окажется в ситуации стресса, людям придется есть сахара. Никуда они от этой необходимости не денутся.
Еще одна мания сегодняшнего дня, не меньше мании «сохранения фигуры», — мания страха перед стрессом. Причина страхов понятна: стрессов вокруг чересчур много. Стрессы разрушают здоровье, буквально убивают людей.
Но если чего-то «слишком много» — это же не значит, что этого вообще не надо употреблять? Если съесть зараз десять буханок хлеба или выпить ведро воды, пользы получишь немного. Но не будем же мы из-за этого говорить, что хлеб и вода вредны для организма?
Если избавить это слово от любой мистики и любого неточного употребления, то стресс — это напряжение. Стресс совершенно необходим. Человеческий организм нуждается в напряжении так же, как в хлебе, воде… или вот в сахаре.
Женский организм еще получает регулярные стрессы — за счет месячного цикла. Мужской нуждается в стрессах не меньше, только у нас стрессы не регулярные, не цикличные и сила их крайне различна.
Стресс нам необходим как отдельным личностям. Лишенные напряжений, мы впадаем в скуку и начинаем создавать себе стрессы сами: начинаем рискованные игры, пьем спиртное, курим, впадаем в азарт, поддерживаем сомнительные мероприятия. Ничего хорошего из этого, конечно, не получается.
Стресс необходим популяциям. Живя в идеальном комфорте, группа теряет понимание смысла своего существования, целей и причин, деградирует и утрачивает жизнеспособность. Если группа не отвечает на вызовы среды обитания, то зачем вообще нужна группа?
Стресс — жизненная необходимость! В какой-то степени напряжение — это сама жизнь.
Можно возразить, конечно, что все хорошо в меру. Чрезмерный стресс уничтожит индивидуального человека. Напряжение, идущее из внешней среды, группа может и не выдержать. Конечно! Организмам необходим стресс не чрезмерный, но и не слишком слабый… Оптимальный. Это касается организмов и биологических, и общественных. И отдельных людей и животных, и биологических видов, и экологических систем, и родов и племен.
Но чем больший стресс способен выдерживать организм, тем лучше для него самого. Это важно и для решения новых задач, создающих стресс. Важно и для того, чтобы выдержать конкуренцию с другими аналогичными организмами.
Стресс всегда порождает активность: поставленную задачу нужно решать! Активность делает необходимым поедание сладкого.
Стрессом может стать абсолютно любое событие, независимо даже от его действительной важности. Если подаренные цветы или выпитый кофе порождают напряжение — это стресс.
Любое изменение в жизни популяции — тоже стресс. Переселение на новые места — неизбежный и жестокий стресс. Путешественникам приходится сталкиваться со множеством незнакомых реалий — от направления ветров до непредсказуемых стихийных бедствий и столкновений с незнакомыми опасными зверями.
Правда, именно при изменении места обитания и происходит чаще всего развитие — и в животном мире, и в мире людей.
Известный палеонтолог Роберт Керролл убедительно показывает, что даже очень крупные и важные группы животных возникают из популяций и даже из частей популяции, оказавшихся в нестандартной ситуации. Из тех популяций, которые «сумели использовать» эту стрессовую ситуацию для собственного развития.[105]
Если речь идет не о животных, а о людях, то слова «сумели использовать» не обязательно брать в кавычки. Именно так — одно и то же переселение в одних популяциях вызывает стресс, который губит популяцию. А в других популяциях те же события становятся толчком для изменений.
Для историков нет ничего нового в том, что перемещения народов, переселения и расселения ведут к развитию культуры. При переселениях и путешествиях создаются новые образцы культуры, ускоряется развитие в целом.
На новых местах рождаются и новые культуры.
Пытаясь найти общие закономерности развития культуры, М. А. Аркадьев приходит к выводу, что для «скачка в динамике исторического развертывания» необходим «разрыв традиционной непрерывности» ткани исторического бытия культуры.[106]
«Попадание популяции в необычные условия» тоже является толчком для эволюции — и для биологической, и для культурной. Такой толчок получает всякая группа при переселениях и миграциях. В «необычных условиях» оказались русские на Волге, на Урале, на Северном Кавказе и в Сибири (особенно в Восточной), китайцы в Маньчжурии, финикийцы в Карфагене, римляне вне Италии и эллины вне Эллады. Тем более в «необычные условия» попали англосаксы в Америке, Южной Африке и в Австралии.
Итогом каждого такого «попадания в новые условия» оказывается новый мощный толчок развития.
Переселение — всегда «разрыв традиционной непрерывности», беременный рождением новых культур. Но рождение идет через стресс. И стресс общности, и стресс индивидуальных людей. Стресс и биологический, и культурный.
