Костяшки его пальцев задели ее подбородок, он погладил ее по щеке.
Сесили вспыхнула, в ней молнией сверкнуло возбуждение.
Потом она судорожно вздохнула.
— Прошу вас, оставьте меня!
В голосе Сесили слышалось отчаяние.
Она убрала его пальцы, злясь на себя, злясь на него за его заботливость. Ну почему он не может обращаться с ней плохо, оставить ее мокнуть под дождем или погнать босиком по каменистой тропе? Все что угодно, лишь бы ее так не влекло к нему.
— Вы позволите мне поспать? — Выхватив у него одеяло, она ушла в противоположный угол амбара.
Бросившись на кучу соломы, она завернулась в одеяло и легла спиной к огню. Почему она не может его ненавидеть? Если бы он возбуждал в ней ненависть, все стало бы куда проще. Но даже сейчас, лежа на соломе, она с трудом пыталась унять бешено бьющееся сердце, успокоить бушующее внутри пламя. Вскоре она поняла, что это невозможно. Несмотря ни на что, рядом с ним у нее возникает чувство, что о ней заботятся, ее защищают — так, как никогда не защищали прежде.
Сесили поморгала глазами, облизнула губы. В горле пересохло от недостатка воды. Нужно попить, но встать нет сил — руки и ноги не двигались. Завернувшись в плащ и в одеяло, которое ей дал Локлан, она постепенно согревалась. Ее охватило блаженное тепло. Как мягко было лежать на сладко пахнущем сухом сене! Она осторожно вытянула ноги и пошевелила пальцами, наслаждаясь тем, как легко они гнутся. Чудесное ощущение после долгих часов езды на морозе!
Услышав громкий храп, Сесили повернула голову на импровизированной подушке из сена — медленно, стараясь не шуметь. Очень не хотелось никого будить. У противоположной стены, завернувшись в одеяла, лежали две фигуры. Оба приспешника Саймона громко храпели. А у огня, скрестив ноги, сидел Локлан. Он не спал.
Отблески яркого пламени играли у него на лице, высвечивая резкие контуры, высокие скулы. Положив одну руку на колено, он вертел в пальцах прутик. Он смотрел на прутик, и в его глазах сохранялось странное, манящее мерцание. Выражение глубокой, крайней грусти.
У нее сжалось сердце.
Должно быть, она издала какой-то звук. Локлан резко развернулся к ней и сразу расслабился, увидев, что она проснулась. Он решительно разломил прутик и бросил в огонь. Пламя затрещало, вверх полетели искры.
Сесили села, накинув одеяло на плечи. Ощупав голову и поняв, что прическа растрепалась, она достала из своей сумки обруч и платок, нащупала шпильки. Скрутила косы в свободный пучок на затылке и закрепила их длинными шпильками. Потом потянулась за платком.
— Не стоит беспокоиться. — Локлан широко улыбался, следя за ее попытками выглядеть благопристойно.
— Но… — Она посмотрела на людей Саймона в углу.
— Сесили, весь день мы любовались вашими косами. Зачем сейчас беспокоиться?
Она вспыхнула:
— Весь день мои волосы были закрыты капюшоном. А сейчас…
Его улыбка стала шире. Она снова заметила, какие у него длинные ресницы.
— Сесили, им все равно, как вы выглядите. Они на службе у лорда Саймона, а сейчас будут выполнять мои приказы.
Вы одинокая женщина и провели ночь в обществе трех мужчин. Не имеет значения, покрыта у вас голова или нет.
Сесили встала и подошла к костру. Опустилась напротив него на колени. Когда ее окутала теплая волна, она невольно вздрогнула.
— Вы говорите так, словно мне следует их бояться.
— Они вас пальцем не тронут, пока я здесь.
— Они не тронули бы меня, даже если бы вас рядом не было! — тут же ответила Сесили. Лицо у нее запылало. На что он намекает? Неужели, если бы он не сопровождал ее, они бы ее изнасиловали?
Он внезапно прищурился, его глаза превратились в полоски света.
— Сесили, вы что, совсем наивная? Как по-вашему, что происходит с большинством женщин-узниц? Никто их не защищает, они бесправны! Никто не позаботится о них. Они отданы на милость своих стражей.
Сесили плотнее закуталась в одеяло. Его слова заставили ее покраснеть, ей захотелось заплакать от бессилия.
— А что со мной будет после того, как вы доставите меня к королю? Ведь потом вас рядом не будет?
«Да, — вдруг подумал он. Он не загадывал настолько далеко. — Меня не будет рядом!» — По спине у него пробежал холодок. Как может он бросить ее на милость королевской стражи?
Молчание стало неловким, его нарушало лишь потрескивание хвороста в костре.
— Отпустите меня, Локлан! — прошептала Сесили, выкладывая на земле узор из соломинок. — Скажете им, что я незаметно улизнула ночью, пока все спали…
— Все сразу поймут, что это неправда.
— Почему?
Он насмешливо улыбнулся:
— Потому что всем известно: у таких, как я, ничего подобного не бывает.
Какая самоуверенность!
— Чудесно, что вы такого высокого мнения о себе, — язвительно заметила она.
Он пожал плечами, глядя в огонь, потом поднял голову и встретился с ее презрительным взглядом. Его голубые глаза проницательно сверкнули, он как будто заглянул ей в душу.
— Простите, но так и есть. Лорд Саймон сразу поймет, что я сам отпустил вас, позволил вам уйти.
