Пальцы у Сесили совсем замерзли, она больше не могла держать поводья и убрала руки под плащ. Руки и ноги окоченели оттого, что приходилось держать их в одном положении. Трудно было даже пошевелиться. Стоило хоть чуть-чуть изменить позу, как ледяные когти впивались глубже, раздирая ее до костей. С каждым шагом из нее вытекали силы. Сесили измучилась и совсем ослабела. Она из последних сил напрягала мышцы бедер, чтобы сидеть прямо. Неужели эти мужчины никогда не останавливаются и не отдыхают?
Ледяная капля упала на щеку Сесили, за ней другая. С неба шел скорее ледяной дождь, чем снег. Снежинка быстро растаяла на ее разгоряченном лице, и капля воды потекла к подбородку. Она ловила снежинки языком, радуясь их прохладе и свежести. Пухлые, раздутые тучи разразились ледяным дождем. Ее лицо, шерстяной плащ и широкие юбки скоро промокли насквозь. Холодный дождь царапал кожу болезненными поцелуями. И все же она радовалась своим ощущениям. Теперь-то ее спутники наверняка остановятся, поищут убежище? Она развернулась в седле, рукав на плече натянулся. Она покосилась на Локлана, прищурившись, чтобы защитить глаза от ледяного дождя.
— Мы остановимся? — окоченевшие губы двигались с трудом. — Мы промокнем насквозь!
Локлан тоже прищурился. Его лицо было мокрым от дождя.
— Нет, — грубо и отрывисто ответил он, словно вынося ей приговор. — Будем скакать, пока не стемнеет, иначе доберемся до Эксетера не за день, а за два.
— Мне все равно, пусть даже придется добираться целый год! — ответила Сесили, раздраженная его выговором. Зубы у нее стучали. — Я хочу сейчас же остановиться. Я замерзла, мне нужно согреться! — У нее над головой качались ветки. Последние листья, слетевшие с веток, спиралью закружились вокруг ее головы.
Конь Локлана поравнялся с ее кобылой. Из его ноздрей вырывались облачка пара.
— До заката осталось совсем недолго. Ваша кобыла еще свежая. — Снежинки падали на его темный шерстяной плащ и сразу же таяли, оставляя мокрые неравномерные следы. — Не задерживайте нас! — буркнул он. — Ну же, вперед!
Злясь на его высокомерный ответ, Сесили крутанулась в седле. Значит, вот в чем дело. Он думает, что она притворяется и нарочно пытается замедлить их продвижение. Ее вдруг затрясло, она дрожала всем телом.
Время сгустилось, потом исчезло. То усиливался, то прекращался дождь со снегом. Безжалостный, леденящий холод пронизывал ее до костей. Очутившись словно в замерзшей паутине, Сесили потеряла счет времени; она почти не заметила, как сгустились сумерки. Взгляд ее был прикован к блестящим доспехам скакавших впереди охранников. Звенья их кольчуг, словно лучи маяка, помогали ей держаться и не заснуть прямо в седле. Ее кобылка была надежной и следовала бы за другими лошадьми, не дожидаясь приказов хозяйки. Сейчас Сесили требовалось одно: оставаться в седле.
Ее веки дрогнули и закрылись. Как же хочется спать! Чудесное состояние дремоты, где становится тепло и безопасно… Голова сделалась легкой, она больше не давила на заледеневшие плечи и шею. Сознание полетело прочь… Она покачнулась, но вовремя опомнилась и снова выпрямилась.
— Сесили! — окликнул ее чей-то голос — глухой, словно доносился из-за толстого одеяла.
— Эй! Милорд, осторожно!
Сесили смутно услышала крик перед тем, как упала. Она полетела ничком, не в силах сгруппироваться. У нее перед глазами кружились снежинки, переливаясь, как драгоценные камни. Но, прежде чем она ударилась о землю, ее схватили чьи-то сильные руки и вздернули наверх.
Ругаясь, Локлан прижал легкую фигурку Сесили к груди. Одной рукой он поддерживал ее бедра, подхватив плотные многослойные юбки, второй рукой обнял ее за спину. Слава богу, он подоспел быстро и успел вовремя подхватить ее.
Он все время поглядывал на нее, любуясь ее изящной посадкой, и успел заметить, как она покачнулась. Он сообразил, что она вот-вот упадет, еще до того, как молодой охранник издал встревоженный возглас.
Ее голова упала ему на плечо. Она приоткрыла глаза, взгляд ее был затуманен. Губы посинели. Лицо стало мертвенно-белым и полупрозрачным, как жемчужина. Она слишком замерзла. Она ведь просила его остановиться и отдохнуть… Послушался ли он? Нет, так как решил, что она притворяется и хочет потянуть время, прежде чем ее доставят к королю. Он зашел слишком далеко.
— Сесили, проснитесь! — его резкие слова дошли до нее, и она пришла в сознание. Почему она лежит на руках у Локлана? Зубы у нее стучали от холода. Она машинально убрала со лба длинную прядь волос. Любое движение давалось ей с большим трудом, рука безвольно упала.
Ее била крупная дрожь, все тело сотрясалось в попытке согреться. Глядя на него, она воинственно прищурилась.
— Я же говорила, что замерзла!
Локлан не сводил с нее взгляда, его распирало чувство вины.
— Я подумал, что вы… — Так вот к чему все свелось после многих лет сражений? Он превратился в пустую оболочку от мужчины, не способного понимать, что у других могут быть свои потребности. Он настолько привык жалеть и ненавидеть самого себя… Неужели другие люди, другие женщины ничего для него не значат?!
