Она вложила в него всю властность потомка Верховной Провидицы и властность женщины, которой в один прекрасный день предстояло стать духовной и главной племени. И когда чужая всё-таки не подчинилась ей, она протянула к ней руку. Это испугало её. Девушка отпрянула назад; казалось, её жест встревожил её гораздо больше, чем всё происходившее до сих пор.
Видимо, она боялась, что та прикоснётся к ней.
“Она боится, что может мне навредить”, – подумала Холи.
Вновь новое знание возникло будто извне.
Однако девушка не стала терять время, размышляя над этим. Она просто навязала ей свою волю. Холи вытолкала пленницу на середину пещеры и повела к выходу. Две девушки крались вдоль стены, бесшумно, будто тени. Холи не сомневалась, что их могут схватить в любой момент. Однако всё обошлось. Когда они выбрались наружу, Холи повела её к речке. Потом она указала ей вниз, по направлению течения. Она вложила в её руки лепёшки да бурдюк с водой и резко махнула рукой вдаль, что означало: “Беги, скорее! Беги очень далеко. Очень и очень далеко!” А затем начала показывать жестами, что сделает Арна своим копьём, лишь девушка возвратится обратно, только вдруг заметила, как она смотрит на неё. Луна уже поднялась высоко и светила так ярко, что Холи могла различить каждую черту лица незнакомки. Она смотрела на неё безотрывно, со спокойной сосредоточенностью зверя, вышедшего охотиться… хищного зверя. Холи прекратила жестикулировать. Внезапно всё пространство вокруг пещеры стало каким-то большим, и она ощутила себя очень маленькой. С особой ясностью она различала ночные звуки, кваканье лягушек и шорох речного тростника.
“Я не должна была приводить её сюда. Мы тут совсем одни. И о чём я вообще думала?”
Девушки долго стояли, молча глазея друг на друга. Глаза чужой были очень светлыми, и в них чувствовалась такая же непостижимость и вечность, как и во взгляде Верховной Провидицы. Холи заметила, какие у неё короткие ресницы, и снова подумала о том, что чужачка очень красива. Та перевела взгляд на тряпицу, в которую была завёрнута пища, и вдруг кинула её на землю вместе с бурдюком. А затем вздохнула. Холи рассвирепела. Её страх сменился досадой.
Что она делает? Возможно, она думает, что Холи собирается её отравить? Подняв свёрток с едой, она отломила кусочек лепёшки и положила его в рот. Она прожевала его и опять протянула лепёшку девушке.
Жестом указала на неё, а потом на её рот и громко произнесла:
– Тебе нужна пища. Кушай! Кушай!
Она серьёзно посмотрела на Холи. Затем взяла хлеб, прикоснулась к собственному рту и покачала головой. Лепёшка вновь упала к её ногам. Она давала понять, что эта пища не для неё. Холи поразилась… Она всё поняла.
Она с ужасом уставилась на странную девушку. Пища – это не еда для неё, а вода – не питьё… Однако кровь Райны… она пила её.
Кровь – вот что было для неё и едой и питьём!.. И снова наступило долгое молчание.
Холи совсем испугалась. Её губы дрожали, глаза заблестели от слёз. Чужая всё ещё продолжала спокойно смотреть на неё, и она видела, как её клыки впились в нижнюю губу, а в глазах отразился свет луны. Она смотрела на горло Холи.
“Мы тут вообще одни… в любое мгновение она может напасть на меня, – думала Холи. – Она может напасть хоть сейчас. Она выглядит очень сильной… Только, мне кажется, она меня не тронет… Даже если будет умирать от голода. И она выглядит такой огорчённой, такой печальной… и такой голодной!”
Мысли Холи падали и уплывали куда-то вдаль, словно куски коры, брошенные в речку.
У неё сильно кружилась голова.
“…Она ранила Райну… однако не убила… Райна сидела и ела, как обычно, и затем спокойно уснула… Верховная Провидица сказала, что с ней будет всё нормально. Если она не убила её, то не убьёт и меня!”
Холи сглотнула. Она смотрела на странную девушку со сверкающими глазами животного.
Она явно не собирается делать ни одного движения в сторону Холи, хотя по её телу пробегала сильная дрожь и она не могла отвести взгляда от её шеи.
“Что же сделать, чтобы она не умерла от голода? Поблизости нет никакого другого племени… Ей по-любому придётся возвратиться обратно. И я была права: она не хочет пить кровь, только ей приходится. Может, кто-то наложил на неё заклятье и она умрёт, если не будет её пить. Никто, помимо меня, ей не поможет”.
Очень медленно, не спуская глаз с чужой, Холи подняла волосы и открыла шею. А потом слегка откинула голову назад, оголив горло. Глаза девушки зажглись пламенем голода, но тут же в них вспыхнуло что-то настолько жаркое, что оно поглотило голод.
Её глаза загорелись яростью и возмущением.
Теперь она неотрывно смотрела не на шею Холи, а прямо в её лицо. И, пристально уставившись в её глаза, отчаянно качала головой.
Холи прикоснулась к собственной шее, затем к собственному рту, а потом пару раз взмахнула рукой, указывая вдаль:
“Кушай! Потом уходи!”
“И, ради Богини, быстрее, – подумала она и закрыла глаза. – Прежде, чем я испугаюсь и передумаю”.
