– Наконец-то. – Он вздохнул и опять посветил фонарём в лицо Холли. – Ага. – Он осмотрел её деловито, как хозяин – курицу, запекающуюся в духовке. – Да, всё идёт как нужно. Ещё один раз – и всё будет закончено. Ты станешь вампиршей… если мы не потеряли очень много времени после первого изменения.
– Тереза прикончит тебя, когда узнает, – прошептала Холли.
– И нарушит собственное священное обещание? Я так не думаю, – улыбнулся Майонис, затем опять поднялся на ноги и начал возиться с сумкой. – Да, всего этого не произошло бы, если бы она не нарушила своего обещания мне, – сухо добавил он. – Она сказала, что ты никогда больше не станешь между нами. Но не успел я оглянуться – а ты тут как тут! Шастаешь по её особняку как ни в чём не бывало. Ей следовало быть осторожнее.
Холли недоумённо уставилась на него:
– Она даже не знала, что я пришла туда! Майонис… ты что, не понимаешь? Она не знала…
Майонис только отмахнулся от неё.
– Не думай, что я поверю хоть одному твоему слову. – Он выпрямился, посмотрел на Холли, вздохнул и, выключив фонарь, взял ручной фонарик. – Боюсь, мне придётся оставить тебя на время. Я вернусь вечером и закончу эту работу. Не переживай, я не опоздаю… кроме того, меня поджимают сроки. Ведь завтра твои именины.
– Майонис… – “Я должна удержать его, – думала Холли. – Надо заставить его понять, что Тереза не нарушала обещания”.
Она пыталась отогнать от себя те мысли, которые заставляли её холодеть. А что, если Тереза говорила обо всём Майонису серьёзно? Что, если она правда останется с Майонисом, если Холли больше не будет между ними?
– Мне некогда, пора бежать, – кинул Майонис и снова расхохотался, как от удачной шутки. – Надеюсь, ты не будешь скучать. Кстати, я бы не шибко раскачивал этот столб. Тут заброшенный серебряный рудник, и всё может обвалиться в любую сееунду.
– Майонис…
– Увидимся позднее.
Подхватив сумку, Майонис ушёл. Он не обращал внимания на вопли, и Холли в конце концов затихла, когда уже не стал виден луч фонаря. Её вновь окружила темнота.
Опустошённая эмоционально да физически после того, что сделал с ней Майонис, она ощутила страшную слабость. Её рвало, лихорадило, она чувствовала зуд, словно под кожей медленно проклёвывались какие-то ростки. И она была одна. Холли уже почти опять стала поддаваться панике. Однако она боялась, что если сейчас потеряет контроль над собой, то уже никогда не возьмёт себя в руки.
“Время! Именно это! У тебя есть немного времени. Он не вернётся до вечера… Итак, приди в себя и используй время, которое у тебя есть. Только тут так темно… Подожди… Он взял с собой фонарь? Он его выключил, но взял ли с собой?”
Холли крайне осторожно пошарила вокруг себя руками. Ничего… но дотянуться дальше она не могла из-за верёвок.
“Хорошо. Попробуй ногами. Осторожно. Если ты оттолкнёшь его – всё пропало”.
Подняв одну ногу, Холли стала помаленьку опускать ступню к земле, ощупывая пространство вокруг себя медленными движениями. На третий раз её ступня что-то задела, и оно перевернулось.
“Фонарь! Теперь подтолкни его к себе. Осторожно. Аккуратно. Поближе… ещё чуточку… ближе к себе… Да!”
Протянув руку, Холли схватила фонарь, держа его бережно двумя руками.
“Только не урони… найди выключатель”.
Пещера озарилась светом. Холли поцеловала фонарь. Она правда его поцеловала. Это был обычный туристический фонарь на батарейках, с люминесцентной лампой, но ей казалось, что она держит в руках чудо.
“Хорошо. Теперь осмотрись. Что ты можешь сделать, чтобы помочь себе?”
Только когда Холли огляделась, её сердце заныло. Пещера, в которой она оказалась, была неправильной формы, с шероховатыми стенами и выступающими каменными плитами. Старый серебряный рудник, как сказал Майонис. Выходит, это место давно заброшено людьми. На одной стороне от себя Холли видела столбы, такие же, как тот, к которому она была привязана. Видимо, они служили опорой для стен.
“Благодаря этим опорам рудокопы, возможно, могли добираться в глубь рудника, – рассеянно подумала Холли. – А может быть, они поддерживают свод… либо и то и другое”.
И эти столбы неустойчивы. В крайнем случае она просто постарается изо всех сил, чтобы всё это обрушилось. А потом будет молиться, чтобы быстрее умереть. Ну а пока она продолжала осматриваться. Стена, которая находилась слева от неё, – единственная, которую она могла видеть в световом пятне, – была удивительно разноцветной. Даже красивой. Не обычный грубый тёмно-серый камень, а светло-серый камень с прожилками молочно-белого и бледно-розового кварца.
“Серебро изредка встречается в кварцевой породе, – подумала Холли. Она знала об этом от папиных друзей, палеонтологов. – Но какая мне от этого польза? Это красиво, только бесполезно”.
К ней снова начал подкрадываться панический страх. Свет у неё есть. И что? Она может видеть, однако у неё нет ничего, что могло бы помочь.
“Но ведь что-то тут должно быть! Камни… Одни камни, и это всё… – Холли передвинулась: один из камней вдавился в её бедро. – Может, я смогу забросать его камнями… Нет, не камни… Кварц!”
Неожиданно всё тело Холли пронизал озноб.
