Какой-то столб… Холли была прочно привязана к столбу. Верёвка, кажется, обвивалась вокруг её талии пару раз и довольно туго – так, что дышать было тяжело. И она была завязана где-то вверху либо далеко позади… Холли не могла нащупать пальцами ни одного узла. Кажется, это была очень крепкая и грубая верёвка.
Холли уже поняла, что ей не удастся ослабить её либо развязать. Столб, похоже, тоже был очень крепким. А земля, на которой сидела Холли, – грязной и каменистой.
“Я тут одна, – медленно думала Холли. Она слышала своё трудное дыхание. – Я тут совсем одна… во тьме… и я связана. Я не могу пошевелиться. Я не могу отсюда выбраться. Это Майонис затащил меня сюда. Он бросил меня умирать тут во тьме”.
И тут Холли просто утратила над собой контроль. Она начала звать на помощь, но только слышала, как её голос отдавался эхом.
Она тянула и крутила верёвку пальцами, пока они не стали кровить. Она металась из одной стороны в другую, пытаясь ослабить верёвку либо расшатать столб, пока боль в пояснице не заставила её перестать пытаться. И наконец, поддавшись бешено нарастающему внутреннему страху, она громко заревела.
Первый раз в жизни она ощущала себя одинокой и покинутой. Наконец она нарыдалась. И, всхлипнув напоследок, обнаружила, что ещё в состоянии немного соображать.
“Послушай. Возьми себя в руки. Ты должна сама помочь себе, ведь никто за тебя этого не сделает”.
Это звучал не хладнокровный голос внутри и даже не тот, второй, кристально чистый голос – это был голос рассудка самой Холли. Она приняла все свои прошлые сущности и весь их опыт и теперь чувствовала, что должна воспользоваться их мудростью.
“Хорошо, – мрачно подумала она. – Больше никаких слёз. Думай. Что ты можешь сказать о своём положении? Я нахожусь в закрытом помещении. Я знаю это потому, что тут совсем нет света, а мой голос отдаётся эхом. Значит, я нахожусь в большой… комнате. Тут очень высокий потолок. И каменный пол. Ладно. Так, ты слышишь ещё что-то?”
Холли прислушалась. В тишине, окружавшей её, было трудно сосредоточиться: её собственное дыхание и стук сердца казались ужасно громкими. Она чувствовала, как предельно напряглись её нервы… но продолжала, не обращая ни на что внимания, изо всех сил вслушиваться во тьму. И она услышала… Откуда-то издали доносился звук, похожий на медленно капающую воду из крана.
“Что за хрень? Я нахожусь в большой тёмной комнате с каменным полом и протекающим водопроводным краном… Замолчи. Не расслабляйся. Что ты чувствуешь?”
Холли принюхалась. Однако ничего не получилось, и тогда она глубоко вдохнула носом, не обращая внимания на боль от верёвок, врезавшихся в тело.
“Тут воняет плесенью. И сыростью. Тут воняет сыростью и холодом”.
И правда, тут было холодно. Прежде, охваченная паникой, Холли не ощущала этого, но сейчас её пальцы заледенели, а конечности застыли.
“Хорошо… Выходит, я нахожусь в большой тёмной холодильной камере с высоким потолком и каменным полом. И тут плесень и сырость. Это подвал без окон?”
Но Холли понимала, что просто обманывает себя. Всей своей кожей она ощущала давление каменной глыбы, которая нависала над ней. Её слух говорил, что монотонная капель – это звук воды, где-то далеко капающей на камень. А обоняние подсказывало, что вряд ли такое помещение может находиться в здании. Пальцы Холли ощущали естественные неровности каменной поверхности, на которой она сидела. Ей не хотелось этому верить. Но всё свидетельствовало об одном.
“Я нахожусь в каменной яме. В каменной яме… может, в какой-то пещере. В любом случае – под землёй. И господь знает, как глубоко. Но достаточно глубоко и достаточно далеко, чтобы свет от входа не проникал сюда”.
“Тут очень глубоко”, – подсказывали Холли все её чувства.
Она находилась в самом заброшенном месте в мире. И теперь она должна тут умереть.
Холли никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас не могла освободиться от ощущения, что вся эта громада камня, которая окружает её со всех сторон, раздавит её.
“В любой миг всё может обрушиться”, – думала она, физически ощущая давление, как если бы она находилась на дне океана.
Она уже едва дышала. Холли понимала, что надо откинуть эти мысли. Она не желала вновь превращаться в перепуганное создание. Однако ещё страшнее смерти была мысль о том, что она может рехнуться тут.
“Вспомни о Терезе. Когда она узнает, что ты исчезла, то начнёт искать тебя. Ты знаешь это. И она не остановится, пока не отыщет тебя”.
“Но к тому времени я буду мертва”, – невольно подумала Холли.
Её страх растворился, но мысль о смерти вызвала у неё острое чувство одиночества.
