Филипп мысленно поморщился. Ему не нравилось, когда дядюшка обращался к нему с таким официозом. А еще принц не заметил среди тех, кто сопровождал дядю, Поля, главного смотрителя его зверинца. Поль, как и Филипп, очень любил животных и предпочитал проводить все свое время рядом с ними. По сути, старый смотритель зверинца долгое время был единственным другом Филиппа.
Принц подался вперёд, на его лице заиграла приветливая улыбка. Он по-настоящему был рад видеть дядюшку, который, по всей видимости, снова смог приготовить сюрприз для своего обожаемоего племянника.
— Дядя, как же я рад вас видеть!
На лице герцога расплылась победная улыбка.
— Но где же Поль? — спросил Филипп.
— О, мой мальчик, ты же знаешь этого старика, — отмахнулся герцог, переходя на неформальный тон. Он слегка повысил голос, как бы напоминая, что будущий король Вестонии и герцог де Бофремон, несмотря на все невзгоды, являются семьей. — Наверное, снова запил. Не беспокойся, я уже послал за ним. Мои люди пропишут ему несколько плетей.
— О дядя! — взмолился Филипп. — Помилуйте его, прошу вас.
— Ничего, парочка плетей пойдут этому бездельнику на пользу, — отмахнулся герцог. — Впрочем, если тебе угодно, так и быть, в этот раз он отделается купанием в холодном пруду.
Филипп кивнул.
— Благодарю вас, дядюшка. Что же вы принесли в этот раз? Я сгораю от нетерпения!
— Осмелюсь сказать, что подобного зверя в наших землях не видывали многие века, — герцог сделал жест рукой, и слуги приподняли шёлк, обнажив серебристую клетку.
Внутри нее на подстилке из ярких тканей сидело крошечное существо с густой пушистой шерстью нежно-золотистого оттенка в темную крапинку. Его глаза были цвета расплавленного янтаря, а уши трогательно торчали набок. Зверек, казалось, чуть поежился от внезапного света свечей.
— О Пресветлая, — негромко произнесла одна из придворных дам, — как же он мил!
Дворяне и дамы, видя восхищенный взгляд Филиппа, восторженно зашептались, а сам принц уже вскочил с кресла:
— И как же зовётся эта прелесть?
— Из-за редкости у него нет названия, — с улыбкой ответил Бофремон, видя, как загораются азартом глаза принца. — Вы будете первым, кто даст имя этому виду существ. Вот вам несколько подсказок. Говорят, он приносит удачу тому, кто станет его первым и единственным хозяином. Зверек признает лишь одного господина и следует за ним всю жизнь.
Руки Филиппа слегка подрагивали. Весь окружающий его мир внезапно отошел на второй план.
— Он приручен?
— Нет, — покачал головой герцог. — В этом весь секрет. Когда существо берут на руки впервые, оно доверяется только одному владельцу. Но будьте спокойны, ваше высочество: зверь кроток с тем, кто ему по сердцу. — Бофремон повернулся к слугам и приказал открыть дверцу клетки.
Раздалось легкое лязганье, и дверца приоткрылась. Зверек внутри осторожничал и не спешил делать первый шаг, но потом, заметив протянутую вперед ладонь Филиппа, чуть пошевелил ушками и на удивление грациозно выпрыгнул из клетки, а потом скользнул прямо на руку наследника.
— Смотрите-ка, — Филипп засмеялся, чувствуя тёплую мягкую шерстку на своей ладони, — он признал меня.
— Несомненно, у вас имеется особый дар, ваше высочество, — заметил герцог де Гонди, наблюдавший из-за плеча дочери.
Все дворяне подались вперед. Бланка, не удержавшись, приблизилась, чтобы рассмотреть «милую зверушку». Филипп, шутливо склонив голову к Бланке, поднес зверька ближе:
— Уверен, мадмуазель, что вы станете лучшими друзьями. Вы обязательно должны мне помочь дать этой прелести имя.
Однако в этой суматохе никто не заметил, как странно задергались у зверька лапки, когда он крепче прижался к принцу. Как вдруг глаза Филиппа расширились. Он всхлипнул, чуть пошатнувшись:
— Ой…
Зверек, вздёрнув пушистый хвост, царапнул шею принца. И тут же с удивительной прытью отскочил на пол и метнулся прочь — прямо в открытую дверь, ведущую в сад.
— Ваше высочество⁈ — Бланка вдруг увидела на коже Филиппа странный отпечаток — небольшую ранку, рядом с которой проступало быстро темнеющее пятно.
Принц пошатнулся, его пальцы судорожно заскребли по вороту камзола:
— Больно…
Сердце его билось бешено, он сделал неверный шаг, и тут же ноги подкосились. В зале тут же поднялся шум и гам. Некоторые мужчины бросились, чтобы поддержать оседающего на пол принца.
— Ваше высочество! — воскликнула Бланка.
— Зовите целителя! — крикнул кто-то.
На месте следа от царапины кожа пошла синевато-серым оттенком, словно что-то прожигало ее изнутри. Глаза принца затуманились, дыхание стало прерывистым. Он с трудом поднял руку, пытаясь ухватиться за воздух. Бланка прильнула к нему, подхватив его под руку, герцог де Гонди с ошарашенным лицом замер на месте.
Волна паники прошла по залу. Вокруг принца сомкнулись люди, но его личный целитель, нашедшийся среди гостей, смог все-таки пробиться к своему пациенту. С ужасом наблюдая, как по губам Филиппа бежит бледная пена, он возложил свои ладони на его рану.
— Яд! — простонал он, прикоснувшись к груди и запястьям Филиппа, тщетно стараясь проверить пульс. — Очень сильный!
