– Не таким я себе представляла твое возвращение, – хмыкнула ниссе, поудобней устраиваясь на небольшом стуле и готовясь меня слушать. На кушетке у дальней стены, свернувшись клубочком, спала льюнари.
Я огляделся. В тайнике была идеальная чистота. На полках все было ровнехонько разложено, расставлено и бережно натерто.
– А я смотрю, ты времени зря не теряла, – кивнул я на стеллажи и стены.
– Насколько всё плохо? – не обращая внимание на мои слова, спросила Итта.
– Вернулся, чтобы это выяснить, – тяжело вздохнув, ответил я и откинулся на спинку стула.
Ниссе осмотрела мой наряд и хмыкнула:
– Уезжал богатым вельможей, вернулся голодранцем.
Я усмехнулся в ответ:
– Зато никто не обращает на меня внимание.
– Тебя вроде бы это никогда не волновало?
– Не хочу раньше времени бесить короля, – объяснил я. – Он мне приказал сидеть в марке и не высовываться. Если узнает, что я ослушался его приказа, будут неприятные последствия, которые прежде всего коснуться всех, кто сейчас в Лисьей норе.
Ниссе покачала рыжей головой.
– Мы тут наслышаны, как ты исполнял королевские приказы. Вместо небольшого маркграфства решил захватить всю Бергонию? Набрал силы – вот король и бесится. Он ведь, как и каждый правитель, славой делиться не любит.
– Всё вышло из-под контроля, – произнес я. – Хримтурсы об этом позаботились.
Итта тут же поменялась в лице.
– Значит, темники, что за тобой охотились…
– Да, – кивнул я и добавил: – О том душелове, кстати, можешь теперь не беспокоиться.
Следующий час я подробно рассказывал ниссе о моих приключениях. По ее просьбе я продемонстрировал ей лисью лапу, от вида которой она пришла в восторг. Во время моего рассказа она периодически менялась в лице, и, когда я наконец закончил, еще некоторое время сидела, задумчиво разглядывая золотые круды, фигурки и письмена из храмовой библиотеки.
– М-да-а, – задумчиво протянула она, подняв взгляд на меня. – Вот это каша заварилась… Это что же получается? Хлад Жуткий со своим мертвым воинством вот-вот выберется из заточения, а здесь, кроме тебя, некому ему противостоять? Ауринги-то древние и сами по себе силой не обижены были, да еще армия истинных и первородных за ними стояла, но даже так еле-еле справились. Охо-хо… Беда…
Ниссе покачала головой и грустно посмотрела на льюнари.
– Мы после той войны так и не смогли восстановиться, – произнесла она негромко. – Сильнейшие из нас сложили свои головы в тех битвах. Старые знания утеряны. Прежняя сила ушла. Молодые даже близко не представляют, какими могущественными были их предки. Боюсь, не сдюжим новую войну.
Я кивнул на спящую льюнари и с улыбкой произнес:
– Когда увидишь ее в деле, поймешь, что не все еще потеряно. – И добавил: – Как думаешь, ее родичи захотят со мной встретиться?
– Многие еще злы на нас, – вздохнула ниссе. – Особенно родичи файрет. Льюнари и эфирель – те отходчивые. А вот огневики… Сам понимаешь, там нрав у всех пылкий. Сперва надо со старейшинами поговорить. Послушать, что они скажут.
– Тогда договаривайся о встрече, – кивнул я. – Мне тоже надо будет в несколько мест заглянуть.
Я потер руки и произнес:
– Раз с этим решили, давай рассказывай, что у вас тут произошло в мое отсутствие.
Активировав невидимость, я бесшумно двигался по гончарному переулку. До рассвета еще несколько часов, но в мастерских, мимо которых я проходил, кипела работа. Здесь не принято, чтобы печи простаивали. Рядом с ними круглосуточно дежурят подмастерья.
Теплый дым тянулся от труб, а в воздухе витал едва уловимый запах свежеобожженной глины. Из-за слегка приоткрытых дверей мастерских сочился тусклый свет: мастера, видимо, спешили закончить срочный заказ. У одной из стен под навесом стояли ряды обожженных горшков с еще горячими краями.
На мгновение я замер в тени. Мимо прошла группа стражников с фонарями в руках и копьями на плечах. Их шаги и голоса гулко отражались от каменных стен.
Я беззвучно скользнул за деревянные ящики, стараясь не задеть свисающие под крышей связки каких-то трав, насквозь пропахших дымом.
На противоположной стороне переулка скрипнула дверь, и в полумраке мелькнула фигура с охапкой дров. Из глубины дома слышался еле различимый треск огня в печи. Когда все вновь стихло, я двинулся дальше, чувствуя под ногами выпуклые булыжники.
Пока шел, размышлял над тем, что мне рассказала Итта. Жак удвоил охрану Лисьей норы неспроста. Первыми звоночком было то, что в столице резко изменилась официальная повестка.
Оказалось, что герой войны вовсе не маркграф де Валье, а его высочество принц Филипп, а также маркиз де Гонди. Пока быстро сориентировавшиеся дворяне восхваляли официально объявленных истинных героев, чернь продолжала петь песни обо мне. Но через некоторое время, благодаря участию тайной канцелярии и страже, песенки о похождениях бастарда перестали быть модными.
Уже тогда мои близкие заподозрили скорые изменения.
