Так, да не так. Потому что магия на девочке не его природы. Водяные, лешаки, домовые, полевики, а также их жены – русалки, мавки, кикиморы и так далее… Они не нечисть, они как фамилиары, но фамилиар – зверь с душой человека, а эти на людей и внешне похожи, да привязаны к определенным местам – водоемам, лесам, полям, строениям. И магия у них почти такой же след, как у фамилиаров оставляет- не зеленый, а синий, только оттенки разные. У фамилиаров индиго, а у Ненаших (так их всех скопом называют) – ультрамарин. Выходит, водяной тут не баламутил воду. И мы опять в тупике.
Ехали долго. Уж солнце село, но растущая луна через несколько дней станет полной, поэтому дорога хорошо видна в ее свете. Я хотела добраться до болота, а затем по бережку спуститься к Руинам. В них живет ведьма, и не простая, а метлопланеристка. С ней я девочку в Столицу отправлю, а сама буду водяного искать.
Говорят, раньше болото было огромным озером, и не простым, а рукотворным. Люди перегородили Славуту плотиной, как бобры перегораживают ручьи по весне, из-за этого оно и появилось. Странные были люди до Конца Света – совершенно непонятно, зачем они это сделали. Но руины той странной постройки стоят и по сей день.
Плотина рухнула в Судный день; вода ушла, и на месте озера появилось болото. Огромное – до десяти верст в ширину, свыше ста в длину. Северная часть его находится в Зоне, южная – в двадцати верстах от Стольного града. И вот в этом болоте-то и живет Поток Славутич, водяной реки Славуты. Говорят, жил он там издревле, еще до Конца Света. Так это или не так – только он сам и знает, да вряд ли кому расскажет. Тем более мне.
А главное на данном этапе – где ж его найти теперь, холера ясна?
Я выехала к болоту ближе к утру. Мне было чертовски одиноко без Этерна. Вот и руины – совершенно невпечатляющие, руины как руины, вот южнее, где тоже были плотины – там настоящие громадины из воды торчат. Несмотря на раннее время, ведьма уже была на ногах и вышла навстречу. Молодая девица, моего возраста – и что ее занесло в эту глушь?
– Здравствуй, витязь! – приветствовала она меня. – Сон видела вещий, вот и вышла навстречу. Что тебя ко мне привело?
– Дело есть срочное. Вот ее, – я указала на девочку, все еще находящуюся в ступоре, – надо срочно отвезти в Столицу к вачевательницам…
– А что с ней?
– Тварь напала. И я не могу понять, какая. Так что дело важное.
– Ну, служба есть служба, отвезу. Что-то еще?
– Не знаешь, где сейчас Поток Славутич?
– В болоте. А точнее сказать не могу, наверное, к Зоне пошел. Он неделю что-то совсем не в духе.
Это мне чертовски облегчило задачу, конечно же. То, что Поток Славутич в болоте, и так понятно.
– Спасибо, – сказала я, передавая девочку в руки ведьмы. – Лети, не мешкай.
Ведьма ушла, а я внезапно почувствовала себя просто безумно уставшей.
Болото – это не река, его берег не так заметен. По краю болота даже витязи ходят осторожно, не ровен час – предательская трясина устроит совсем уж заковыристую ловушку.
Несколько таких мы с Пушинкой обнаружили и обошли прежде, чем тени деревьев потянулись на восток, а на меня навалилась просто невероятная усталость. К тому моменту мы вышли на крутояр; у его подножья находилось настоящее разводье – вода болота была чиста, так что дно видать было.
Соскользнув с седла, разнуздала Пушинку. Лошадь принялась соскубывать с косогора сочную траву, а я, сбросив сапоги, ступила в воду. Псья крев, как хорошо! Теплая сентябрьская вода ласкала щиколотки, и по телу разливалась приятная истома. Я подозвала к себе Пушинку и распрягла ее. Расстелив на песочке попону, разрешила лошади зайти в воду. Холера ясна! Война войной, а обед-таки по расписанию. Никто не умрет, если мы сделаем привал минут на 240, правильно?
Я с нескрываемым удовольствием сбросила с себя одежду. Собрала все тряпки – мои отдельно, пушинкины – отдельно, завернула в них мыльнянку, и, уложив на мелководье, устроила стирку. А сама, разбежавшись, нырнула в самый центр разводья.
Да, я – огненная, но кто сказал, что огненные не любят воду? И вообще, откуда это убеждение, что огонь и вода – непременно враги?
Я с удовольствием искупалась, и даже почти успела искупать Пушинку.
– Ты рамсы случаем не попутала, голуба? – казалось, голос шел прямо из болота, и, в общем-то, можно было не на шутку испугаться, но я только обрадовалась.
– На ловца и зверь бежит! Поток Славутич, а извольте-ка мне явиться пред ясны очи, разговор до Вас есть.
Он поднялся из трясины – огромный, саженей десять в высоту. Похож одновременно и на человека, и на рыбу: между кряжистых пальцев перепонки, кожа в зеленых чешуйках, под густыми бровями в глубоких глазницах рыбьи глаза, усы как у сома, рот большой, зубы острые и похожи на иголки.
– Не о чем мне с ментовкой разговаривать, – пробасил водяной. – Добро бы своя была, а то огненная!
– Не о чем? Зато мне есть о чем! И дело серьезное: попробуешь увиливать – из любого омута достану!
Пока я это говорила, стихия пришла в движение, и теперь вокруг меня поднималась стена пламени. Огненные язычки пробегали по водной глади.
