– Да я тебя… – заревел он, и тут увидел, что в моей свободной руке. А огонь под водой увидишь нечасто.
– Витязь, – прошипел он, опуская оружие. – Огненный. Ничего, разберемся мы с вами, дайте только срок.
– Что ты сказал? – переспросила я, но глубинника и след простыл.
– Ох, и влетит же мне от мамки… – задумчиво протянула Роза.
Однако опасения Розы оказались напрасными. На следующее утро (я успела привести себя в порядок и даже немного позаниматься на балконе изометрическими упражнениями, а Оксана только проснулась) она появилась у нас под окнами в сопровождении неизменного Сёмы.
Сказав Оксане, чтобы она оделась и выходила, я привычно сиганула с балкона и приземлилась рядом с Розой.
– Ну как, влетело?
Она отрицательно помотала головой и скривилась:
– Та не, я сама аж уся в шоке. Мамка сказала: «А шо ты должна была делать? За шкиряк ее ув отель тянуть?» А после рассказа за глубинника только обложила матом усе, шо живет глубже полкилометра. Так шо отделались мы малой кровью.
– А что такая кислая?
– Так а шо, не ясно? Головка бо-бо, у ротике бяка…
В общем, пока Оксана собиралась, мы с Розой, свято блюдя заветы древнего медика Парацельса, на террасе отеля лечили подобное подобным. К тому моменту, как Оксана присоединилась к нам, Роза была уже в норме… точнее, чувствовала себя нормально, ну а я всегда в норме. Как говорят витязи:
А утром перед эскадроном
В седле я буду свеж и прям,
Просалютую эспонтоном
Как бы вчера я ни был пьян.
Да и с чего там быть пьяным? С трех литров пива?
Но к Градоначальнице мы явились вовремя, как сказала Роза, к десятой склянке. Там, увы, с русалочкой мы и распрощались.
Софья Тимофеевна лично повела нас. Причем повела вниз, в подвал дворца, а оттуда – в узкий ход с множеством ответвлений. Я по привычке начала было запоминать дорогу, но скоро сбилась. Шли мы долго и, по-моему, наворачивали петли. Наконец, поднялись наверх в каком-то заброшенном здании на окраине.
Градоначальница, не останавливаясь, поплыла из дома прочь. Мы последовали за ней. Сначала я не понимала, что меня тревожит, очень долго не понимала, а когда поняла, на миг замерла от ужаса.
Мы находились в Зоне. Точнее, не совсем в Зоне. Она отличалась от нашей, была меньше, имела очень четкие очертания, а главное… не знаю, как сказать… была словно концентрированная, насыщенная, такая, что через нее не то, что человек – и Тварь живой не пройдет. А со стороны Одессы в эту зону вгрызался клинообразный проход, и края его сужались вокруг нас.
– Оксана, иди за мной след в след, – предупредила я и почувствовала, что девочка услышала.
Вскоре от прохода осталась одна тропинка, шириной где-то с вершок. Мы шли по этой тропинке долго, наверное, с осьмушку версты. И вдруг – я и представить себе не могла, что такое возможно – Зона… закончилась, мы вышли на открытое пространство. Оглядевшись, изумилась еще больше – это была проталина посреди Зоны. У края проталины лежал камень с буквой М.
Мы не успели даже толком отдохнуть; Софья Тимофеевна внезапно распустила свои щупальца:
– Здесь был кто-то чужой! – и, выхватив откуда-то по арбалету в каждую руку, понеслась вперед. И внезапно исчезла.
Псья крев! Нех битом тебе шляк трафив!
– Оксана, за мной! – бросаюсь в том же направлении, где исчезла Градоправительница, и влетаю в пространство, заполненное воздухом. Еле удерживаю равновесие, но тут на меня налетает сзади Оксана, и мы кубарем катимся по дну. Вскочив на ноги, активирую щит…
И вижу перед собой симпатичный садик, посреди которого на древнем фундаменте стоит небольшой особняк или скорее даже замок. Двухэтажный домик, башня, крыльцо, открытые двери, а из дверей – голоса:
– Сонечка, ну успокойся!
– Вус успокоиться?! Шо это за штемп? Как он сюда попал?!
– Да это всего лишь фамилиар той Валькирии, которую ты ко мне привела!
Фамилиар? Этерн? Я бросаюсь в дом. Картина маслом по маргарину – посреди довольно обширного фойе с мозаичным полом стоит, распушив щупальца, Софья Тимофеевна; перед ней на лестнице – юное хрупкое темноволосое создание с большими глазами цвета аквамарина. Рядом с ней переминается с ноги на ногу крайне смущенный Терни, а за всем этим иронично наблюдает крупный лобастый щенок.
– Ты понимаешь, шо это значит?! Это значит, шо за нашу дорогу уся Одесса знает! Не сам же он такой три раза умный, шоби найти ту тропиночку?
– Знает, ну и что с того? Все равно никто сюда не сунется. Сама знаешь – последние двести метров ни человек, ни зверь, ни Тварь не пройдет.
– А он?
– А его я сама хотела видеть.
– Кхм, – вежливо прокашливаюсь я. – Простите, что перебиваю, но что здесь все-таки происходит?
– Рыба моя пушистая! – не обращая внимания на мои слова, говорит Градоначальница незнакомке. – Шоби ты знала, мы с тобой живем у очень трудные времена. Человек не пройдет, зверь не пройдет, Тварь… а легионер пройдет?
– Вот потому-то я никому и не расскажу ТУ тайну. Единый Творец свидетель – никто больше не узнает ни то, где находится Замок для Лексиканского Ключа, ни то, что собой представляет Ключ. А ты знаешь, если я что-то обещаю, то клятву свою нарушить уже не могу.
