– Черта с два, – ответил Николас. – Мой долг защищать людей там, внизу; у меня есть жена и младший брат… – Он осекся. – Я сказал тому бывшему танкеру в руинах Шайенна. Джеку Блэру. – Он пожал плечами с фатализмом. – Но Блэр, скорее всего, не вспомнит; они все там, в руинах, выглядят немножко не в себе. – И на удивление трезво продолжил: – Я избранный президент своего танка. На мне огромная ответственность. Вот почему именно меня послали на поверхность, чтобы раздобыть этот артифорг. – С этими словами Николас повернулся и двинулся к стоящему флэпплу.
Адамс спросил:
– Можно мне с вами?
– Со мной? – Николас выглядел удивленным, но мысли его явно были далеко; его сейчас больше всего заботил артифорг – сам предмет и задача его безопасной доставки в свой танк. – Вы хотите спуститься вниз со мной – вы об этом? Но зачем?
– Я хочу спрятаться, – просто ответил Адамс.
После паузы Николас произнес:
– Вы имеете в виду Лантано.
– Я имею в виду абсолютно всех, – ответил Адамс. – Они убили моего единственного друга; и они убьют меня. Но если я буду внизу и они не будут точно знать, в каком из танков, то, может быть, если ваш политкомиссар не донесет…
– Мой политкомиссар, – без выражения сказал Николас, – прибыл с поверхности, из Эстес-парка, уже после окончания войны. Он знал. Так что в «Том Микс» не будет никакого больше политкомиссара. По крайней мере, этого точно.
Еще одна смерть, понял Адамс. И тоже «необходимая». Как и любая другая, как и моя, когда-нибудь. И тем не менее это правило, эта необходимость существовала всегда, и для всего живущего. И у нас здесь всего лишь частный случай, всего только ускорение природного, естественного процесса.
– В общем, да, конечно, – сказал Николас. – Добро пожаловать. Из того, что вы сказали там, в поместье Лантано, я понял, что вы чертовски несчастны, для вас тут просто ад.
– Ад, – эхом откликнулся Адамс. Да, это было буквально место, где горят мертвецы; средоточие костров, мерцания огней, выжженная, испепеленная почва, ямы, все это подытоженное и вызванное той войной тринадцать лет назад – и он прожил все, сперва в испепеляющем огне самой войны, а потом в ее иной, более поздней форме, форме холодного и подступающего тумана, а потом еще раз в ее ужасном, обжигающем виде; воспламеняющим его, заполняющим его новым, на этот раз абсолютно новым страданием: с того самого момента, как он узнал о смерти Верна Линдблома.
– Вам придется привыкать, потому что там, внизу, у нас тесновато, – заметил Николас, когда они шли к припаркованному флэпплу, а лиди Адамса тянулись за ним. – И вы не сможете взять их с собой, – он указал на свиту, – вам придется спускаться одному. Места мало; в нашей ячейке мы делим даже ванную комнату…
– Сойдет, – сказал Адамс. Он был готов согласиться на все, лишиться всех лиди до последнего, оставить и это – и с радостью. И он был бы невероятно рад делить ванную с теми, кто живет в соседней комнате. Для него это стало бы не мучением, но наслаждением, он упивался бы этим. Потому что это компенсировало бы ему многолетнее одиночество доминуса в огромном, молчаливом и окруженном лесами поместье с его океанскими туманами; о, этот ужасный и пустой тихоокеанский туман!
Танкерам этого не понять. Возможно, они даже восхитятся его способностью приспосабливаться к таким спартанским условиям – после жизни чиновника, как он скажет им, как ему
Какая ирония.
Вскоре они уже были в воздухе. В ночной темноте флэппл держал курс на северо-запад, в сторону горячей зоны Шайенна. На борту были лишь двое людей. Все лиди, и Адамса, и Лантано, были оставлены, чтобы продолжать раскопки. Адамс подумал, не сцепились ли они уже между собой, если неприязнь между двумя группами из латентной перешла в открытую. Вероятнее всего, да, уже.
Вскрыть вертикальный туннель в «Том Микс» оказалось непростой задачей. Лишь под утро они сумели при помощи оборудования, за которым пришлось слетать в поместье Адамса на побережье, прорезать твердую и запекшуюся корку, которой лиди Лантано запечатали выход из туннеля. Николасу с Адамсом еще повезло, что они вообще нашли этот выход; к счастью, старательность лиди помогла им в этом. Выжженное пятно оказалось заметным даже ночью; его выдавала полная пустота гладкой и безжизненной искусственной поверхности, чуть ли не обсидиановая, из расплавленного стекла рана почвы в окружении редкой травы и обломков.
И вот вход был вновь открыт. Уже не существующий лиди запечатал туннель очень профессионально; пробку удалось пробить, но на это ушли целые часы.
Джозеф Адамс установил флэппл на автопилот и отослал его; тот взмыл и исчез в сером утреннем свете. Оставленный здесь, он слишком явно выдал бы их. И еще оставалась проблема – как закрыть за собой туннель таким образом, чтобы его нельзя было обнаружить даже при помощи приборов.
