Голым торсом его проволокли по полу, а потом завернули во что-то холодное и скользкое. Скорее всего мешок для трупов. Если кричать и дёргаться пнут ногой по голове. Или прямо в лицо. Лучшим вариантом было закрыть глаза, и не обращая внимание на неровности пола бьющие по затылку, спине и заднице, вспомнить что-то хорошее. Только ничего хорошего не вспоминалось. Детство сплошное дерьмо. Взрослая жизнь лицемерие и дерьмо. Ложь, подъемы к утренним молитвам. Советники со своими дурацкими проблемами. Кто не знает, как лучше украсть. Кто уже украл, но не может спрятать, кому жена проела плешь. Мальчики из церковной школы по вечерам, ванна с мутной водой и постоянный страх разоблачения. Разве это жизнь? То ли дело шесть лет в госпитале святых Петра и Павла. Делай что хочешь. Люби кого хочешь. Обидчикам кулак в морду. Своя комната, куда даже сестра Сильвия не входила. А теперь даже подрочить спокойно не дадут. То магистр, то кардинал, то, мать его, министр запрется без предупреждения.
Удары участились. Значит тащат по лестнице. Бросили мешок. Замерли. Пахнет мочой. Как на благотворительных обедах в приюте для бездомных. В мешке становилось нечем дышать.
– О! И покойный посол Гамильтон. Не госпиталь, а притон какой-то.
– Все верно магистр.
Голоса было еле слышно. Словно в уши натолкали ваты, а голову опустили в ведро с водой. Грязной водой. Хьюго было тяжело дышать. Голова наливалась болью, ноги отнялись. Сквозь пелену на загноившихся по дороге глазах, он смутно видел кресла и силуэты людей в мантиях. Перевернутые. Хьюго не сразу понял, что висит вниз головой. Вместо лба будто пуд чугуна, что тянул к полу. Кожу ног резали грубые веревки и струйки крови щекотали лодыжки.
– Помогите. Я, его святейшество…
– Да знаем мы кто вы, – магистр подошел к папе и поднял его голову двумя руками. Прыщавое лицо было слишком близко, но зато боль ослабела. – И что вы.
– Не убивайте. Не берите грех на душу. – взмолился Хьюго. Он практически ничего не видел и не мог пошевелиться.
– Убивать? Зачем мне убивать ваше святейшество. Это подорвет дух солдат. Мне о вас все известно. Благодаря доктору Хейфиц и моему пытливому любопытству. Роман. Или как вас там?
– Антоний. Я заплачу. Я дам тебе все, что захочешь. Слышишь меня. – папа переспросил. Сам он себя не слышал.
– Слышу. Не ори. – Антоний резко отпустил голову Хьюго и ударил его кулаком в живот. Хьюго вырвало прямо себе на лоб и волосы. Кислым вином.
– Все что я хочу, я давно имею. А теперь еще и ты у меня вот здесь! – магистр показал папе кулак, но тот ничего не видел из-за залитых рвотой глаз. – Когда мы вернемся из похода, наступит новая эра. Ты будешь жить. Жить в страхе. Жить под моим контролем. Каждое твое слово станет моим. Ты и жопу свою не почешешь без моего приказа. Выродок, надругавшийся над нашим господом. Я оставлю тебе твое лицо в телевизорах и газетах. А посмеешь дергаться, умрешь в самых страшных муках. Твоя яма, покажется тебе христианским раем.
– Вы бы опустили его. А то до кровоизлияния рукой подать, господин магистр. – Хейфиц сидела в кресле, теребя в руках сигарету.
Если в плен не берут, нужно сдаться самому. Что Марго и сделала. Откровения Савелия и документы тридцатилетней давности были мусором, по сравнению со знаниями Марго. Обширная переписка, фотографии. Она первоисточник истории лжепапы.
– Спасибо за совет, доктор. – магистр оставил подвешенного, как скотину для слива крови, заложил руки за спину и пошел к выходу. – Убейте доктора и всю прислугу. Госпиталь сравнять с землей. И отрежьте этому ублюдку яйца.
– Не торопитесь магистр. – отозвалась Марго из своего кресла. – Я могу провести кастрацию, и неужели вы не хотите больше узнать об Аделаиде. Не стоит недооценивать врага.
– Здесь только два врага. Баба и пидераст, развалившие нашу империю от скуки. Еврейка и цыган, которые могут только паразитировать, на том, чего они не строили, и никогда не смогут построить! Будь моя воля, я бы таких как вы даже читать не учил. Дерьмо вроде вас должно гореть на кострах. – магистр толкнул пальцем дверь, но она не открылась, так пафосно как он хотел. Она не открылась вообще. Антоний навалился на разбухшее от влаги дерево.
– Эй! Сломайте эту дверь.
Низкий скрип раздался по всему архиву, заставив людей в нем сморщиться.
– Немедленно отпустите его святейшество и ваша смерть будет быстрой. – снова скрип.
– Куда они там микрофон засунули? – спросила Марго и радостно посмотрела на магистра.
Дерево начало потрескивать. Дым, тонкими струйками стал просачиваться в потолочные щели.
– Ты все равно не выйдешь отсюда живой. – магистр быстро пересек зал, и уперся руками в кресло, где сидела Марго.
– Никто не выйдет отсюда живым! – Марго стряхнула пепел на мантию магистра и в ту же секунду, костлявая, но тяжелая рука Антония прилетела ей прямо в нос.
В архиве становилось жарко. Огонь уже облизывал верхние полки с книгами, а нормально дышать можно было только прижавшись к полу.
– Показывай, где выход.
