Коттон Хейз был детективом и как сотрудник 87-го полицейского участка перебывал во множестве привлекательных и непривлекательных комнат штата Нью-Йорк. Как-то он выдал себя за докера, снял меблированную комнату недалеко от порта, и его разбудило среди ночи нечто вроде вереницы серых тряпок, шествующих мимо кровати. Тряпки оказались великанами, или вернее, мини-великанами из семейства Rattus muridae[12], каковые на разговорном языке именуются крысами. Он зажег лампу и схватил метлу, но эти наглые негодяи-крысы встали на задние лапы, как боксеры, и ощерились. В уверенности, что вся стая немедленно кинется перегрызать ему глотку, он тут же ретировался из комнаты…
В комнатах сто четвертой и сто пятой пансионата «Роусон» крыс не оказалось. И многого другого не оказалось тоже. Эти номера несомненно проектировал верный последователь спартанской философии. Стены сияли обнаженной белизной, за исключением рекламных афиш, – по одной на каждую. В обеих комнатах стояло по одинарной кровати и деревянному туалетному столику, выкрашенному белым, в углу торчал плохонький шкафчик для одежды. В том номере, который собирался занять Хейз, – без ванной – можно было лопнуть от жары, вентиляторы волнами гоняли горячий воздух. В номере с ванной, то есть в комнате Бланш, наоборот, оказалось невыносимо холодно. Единственное окно затянуло инеем, пол – как лед, постель – как лед, батареи и вентиляторы явно не работали.
– А у меня замерзли ноги, – вздохнула Бланш.
– Я тебе уступлю натопленную комнату, – галантно пообещал Хейз, – но ванная здесь.
– Да ладно, как-нибудь обойдемся. Пошли вниз за чемоданами.
– Я сам принесу, – отозвался Хейз. – Прошу тебя, иди сейчас же в мою комнату. Нет смысла тут мерзнуть.
– Лучше там задыхаться, – бросила Бланш ядовито, после чего повернулась и прошла мимо него в соседнюю комнату.
Он спустился по длинной лестнице в прихожую, а потом добрался до припаркованной во дворе машины. Их комнаты располагались над лыжной мастерской, тихой и темной, уже закрытой. Он вынул из багажника два чемоданчика, затем сдернул с крыши две пары лыж. Хейз не отличался недоверчивостью, но в прошлом сезоне у него украли лыжи марки «Хэд», он как опытный полицейский знал уже, что молния иногда ударяет дважды в одно и то же место. В правую руку он взял чемодан, под мышку засунул другой. В левую руку и под мышку пристроил лыжи и ботинки. С трудом пробрался по глубокому снегу к дверям. Собираясь поставить чемоданы, чтобы открыть дверь, услыхал громкий топот лыжных ботинок по лестнице внутри. Кто-то спускался по этой лестнице, причем в страшной спешке.
Дверь распахнулась, и, едва не столкнувшись с Хейзом, оттуда выскочил высокий мужчина в черном лыжном костюме с капюшоном. Узкое лицо мужчины отличалось красотой и изяществом, орлиный нос напоминал острие топорика. Даже при слабом свете, просачивающемся из коридора, Хейз разобрал, что мужчина очень загорелый, и невольно предположил, что перед ним лыжный тренер. Эту догадку подтвердил значок на правом рукаве – ярко-красные переплетенные буквы П и Р. Показалось нелепым, что этот человек держал в левой руке пару белых коньков для фигурного катания.
– Ох, извините, – сказал он. Лицо его расцвело улыбкой. Он говорил с акцентом – не то немецким, не то шведским. Хейз не мог определить.
– Не за что, – отозвался Хейз.
– Помочь вам?
– Нет, я думаю, что сам справлюсь. Попридержите мне только дверь.
– С удовольствием, – воскликнул он и только что каблуками не щелкнул.
– Снег хороший? – спросил Хейз, протиснувшись в узкие двери.
– Сейчас так себе, – ответил тренер. – Завтра будет лучше.
– Ну спасибо.
– Очень приятно было познакомиться.
– Завтра в горах увидимся, – бодро пообещал Хейз и зашагал вверх по лестнице.
Во всем окружающем сквозило что-то забавное: соседние комнаты с одной-единственной ванной, да еще такие кельи, жара в одной, а в другой стужа, и то, что под ними мастерская, и то, что начался обильный снегопад, и даже торопливый лыжный тренер с его вежливыми тевтонскими манерами, горловым голосом и фигурными коньками – вся обстановка отдавала фарсом. Хейз расхохотался, поднимаясь по лестнице. Когда он вошел в комнату, Бланш уже растянулась на его кровати. Он поставил чемоданы.
– Что там было смешного? – спросила девушка.
– Ни дать, ни взять – бутафорская гостиница из оперетты, – пояснил Хейз. – Пари готов держать, что и гора здесь – только декорация. Вот завтра утром пойдем туда и убедимся, что она нарисованная!
– У тебя приятная и теплая комната, – сообщила Бланш.
– Верно. – Хейз принялся запихивать лыжи под кровать, а она следила за ним заинтересованным взглядом.
– Ты что, ожидаешь врагов?
– Все возможно в этом мире, – он снял пояс и вынул пистолет из кобуры.
– Ты что, и завтра на лыжах будешь его носить? – осведомилась Бланш.
– Нет. В этот карман с «молнией» пистолет никак не влезет.
– Я намерена спать в этой комнате, – вдруг сказала Бланш.
– Как хочешь, – согласился Хейз. – А я пойду в соседний холодильник.
– Гм, не то чтобы я именно это имела в виду…
– А?
– Разве детективы никогда не целуются?
– А?
