Предшественники Шекспира полностью

Эдуардъ. Святой отецъ! Твое лицо внушаетъ довріе. О если бы ты былъ королемъ, твое сердце было бы тронуто моими несчастіями и ты не могъ бы иначе какъ съ глубокимъ участіемъ относиться къ моему положенію. Я былъ могучъ и гордъ, имлъ много богатствъ и былъ окруженъ блескомъ и великолпіемъ. Да разв есть хоть одинъ человкъ, котораго бы власть и могущество не сдлали несчастнымъ при жизни или посл смерти? Иди ко мн, Спенсеръ, и ты, Бальдокъ; садитесь ближе ко мн. Теперь время испытать на дл принципы той философіи, которую вы почерпнули въ нашихъ славныхъ разсадникахъ науки, изъ твореній Платона и Аристотеля. Отецъ, созерцательная жизнь — вдь это рай! О если бы мн можно было вести съ вами эту безмятежную жизнь. Но, увы! я забылъ, что насъ преслдуютъ. Они хотятъ нашей жизни, друзья мои, и моего позора. Кроткіе иноки! не выдавайте меня и друзей моихъ ни за какія сокровища.

Первый монахъ. Если никто кром насъ не знаетъ вашего убжища, то можете быть совершенно спокойны.

Эдуардъ. Святой отецъ, позволь мн склонить на твою грудь эту голову, отягченную безпокойствомъ и опасеніемъ. О если бы мн не пришлось боле открывать этихъ глазъ и поднимать этого поникшаго чела! О если бъ мое истомленное сердце заснуло также вчнымъ сномъ!

Король засыпаетъ, но въ это время входитъ Лейстеръ и др. съ погоней. Именемъ королевы, онъ арестуетъ Спенсера и Бальдока, обвиненныхъ въ государственной измн. Слдуетъ трогательная сцена прощанія короля съ своими друзьями. По приказанію Мортимера, короля уводятъ въ замокъ Кенильвортъ, а Бальдока и Спенсера въ противоположную сторону. Послдніе знаютъ готовящуюся имъ участь, но встрчаютъ ее съ твердостью,

Спенсеръ. Онъ ушелъ отъ насъ, ушелъ благородный Эдуардъ; мы никогда не увидимъ его, никогда! О распадись же на части небесный сводъ, померкни солнце, расплавься земля. Ушелъ, мой повелитель, ушелъ, чтобъ никогда уже боле не возвращаться.

Бальдокъ. Спенсеръ, я чувствую, наши души уже расправляютъ крылья, чтобъ улетть отсюда. Солнце нашей жизни потухаетъ — возродимся же къ новой жизни, другъ; возведемъ очи свои къ нему и прильнемъ сердцемъ и руками къ престолу небеснаго Отца. Уплатимъ съ улыбкой послдній долгъ природ. Сведемъ вс наши познанія къ одному искусству — умирать. Вдь мы живемъ только для того чтобъ умереть, равно какъ и возвышаемся только для того, чтобъ пасть.

Послдній актъ переноситъ насъ въ Кенильвортъ — мсто заключенія короля. Оставленный всми, лишенный власти и свободы, Эдуардъ переживаетъ мучительную пытку нравственнаго униженія. Лейстеръ, тронутый его страданіями, пытается его утшать, но, конечно, безуспшно.

Лейстеръ. Будьте же терпливы, мой добрый государь, перестаньте томиться, вообразите, что Кенильвортъ вашъ загородный замокъ, и что вы тутъ живете по своей охот, а не по принужденію.

Но рана короля слишкомъ глубока, чтобъ она могла быть залчена дружескими словами. Мысль, что его, короля, держатъ въ заключеніи, гложетъ его душу. "Когда я припоминаю (говоритъ онъ), что я король, мн кажется, что я долженъ отомстить за это униженіе Мортимеру и королев. Но впрочемъ, что я говорю? Что значатъ короли безъ власти? Вдь это тже тни, набгающія въ солнечный день и потомъ исчезающія".

Стованія короля прерваны приходомъ епископа винчестерскаго и спикера палаты общинъ, Тросселя. Они требуютъ отъ имени парламента чтобъ король отрекся отъ престола въ пользу своего сына и возвратилъ бы свою корону. Душевныя муки развнчаннаго короля, усиливаемыя опасеніемъ, что корона фактически перейдетъ къ ненавистному Мортимеру, который будетъ управлять Англіей именемъ его сына, воспроизведены Марло съ неподражаемымъ искусствомъ ³¹⁶). Но съ отреченіемъ отъ престола не кончились страданія несчастнаго Эдуарда. По приказанію Мортимера, которому королева давно уже отдалась всей душой, гуманный Лейстеръ замненъ боле строгимъ тюремщикомъ; когда же и этотъ показался при двор слишкомъ мягкимъ, его замнили двумя извергами, Матревисомъ и Горнэ, получившими отъ Мортймера тайную инструкцію обращаться съ Эдуардомъ какъ можно хуже, чтобъ суровымъ обращеніемъ свести его поскоре въ могилу. Все, что только могла придумать утонченная жестокость этихъ злодевъ, было употреблено въ дло: Эдуарда посадили въ какой-то сырой и вонючій погребъ, морили голодомъ, томили безсонницей и т. д.; когда же здоровый организмъ короля не сломился подъ тяжестью этой ежедневной пытки и въ то же время до королевы и Мортимера стали доходить слухи о попыткахъ освободить Эдуарда, то они ршили отдлаться отъ него убійствомъ. Самая сцена убійства полна глубокаго трагизма и, по удачному выраженію Вильмена, напоминаетъ стонъ жертвы подъ занесеннымъ на нее ножемъ. — Мы приводимъ ее въ прекрасномъ перевод г. Гербеля ³¹⁷).

Король остается одинъ съ Лейтборномъ, убійцей.

Эдуардъ.

Лейтборнъ.

Эдуардъ.