– Мурадов пытался въехать в гараж… я ему не давал, он оттолкнул меня, въехал. Наверное, тут он в воротах и ободрал все… – Чувствуя, что говорит не то, Рахманинов замолкает.
– Значит, вы вспомнили, что дверца была повреждена при въезде в гараж? – уточняет судья.
– Да. Думаю, что так.
– Объясните суду, почему вы так считаете?
– Я держал ворота, не давал подпереть одну створку ворот ломиком. Он решил так въехать. Когда понял, что помял машину, совсем взбесился…
– Разрешите вопрос к подсудимому, – подходит Сбруев ближе к Рахманинову. – В какой момент вам удалось овладеть ключами и вывести машину из гаража?
– После того как с Мурадовым было кончено.
– Скажите, – продолжает Сбруев, – где хранил Мурадов железный ломик, которым подпирал дверь?
– Под сиденьем.
– Под правым или левым?
– Под правым, там, где пассажир.
– Спасибо. У меня больше нет вопросов.
– Товарищ Мазурин, – судья обходит машину и становится со стороны руля, – вы можете описать поподробнее, что надо было сделать Рахманинову, чтобы отнять машину у Мурадова, завести мотор и уехать?
Мазурин мнется. На круглом волевом лице снова проступает краска. Ему не по себе в центре внимания, среди чужих людей.
– Рахманинов пытался отнять у Мурадова ключи, овладеть рулем еще до въезда Мурадова в гараж. Есть системы, у которых ключи вынимаются при остановке двигателя, без поворота, а здесь надо повернуть полтора раза. – Мазурин подходит поближе к машине и начинает показывать. – Мурадов въехал, сильно помяв при этом машину. Затем, уже в гараже, Мурадов выскочил из машины… Ругань, затем драка… – Мазурин замолкает.
– Мы вас слушаем, – подбадривает эксперта судья.
– Очевидно, Мурадов был уже без сознания, когда Рахманинов вывел машину из гаража…
– Значит, и вы полагаете, что повреждение машины – дело рук самого Мурадова?
– Да.
Наступает тишина. Слышно, как поскуливает овчарка за фургоном.
– Разрешите вопрос к подсудимому? – Голос Сбруева кажется чересчур звучным, громким.
– Если можно, короче, – недовольно соглашается судья, – а то мы и так очень затянули.
– Хорошо. Вы уверены, что Мурадов сам выскочил из машины?
– Уверен.
– Драка началась сразу же, как только он вышел?
– Нет, не сразу.
– После чего же она началась?
– Разрешите минутку. Соберусь с мыслями. Сейчас… я вспомню. – Он в изнеможении прислоняется к стене.
Длинная пауза.
– Хорошо… – подумав, говорит судья. – Товарищи, пятиминутный перекур! А вы обдумывайте… – бросает он уже на ходу Рахманинову.
Все, кроме конвоя, расходятся.
Мазурин мнет сигарету и не спеша направляется прикуривать к своей машине. По дороге он наталкивается на Олега.
– Ну как гонки? – спрашивает тот. – Кажется, вы говорили – последние?
– Завтра, – мрачно бросает Мазурин. – Если интересуетесь, приходите на ипподром в десять утра. – Он всматривается в Олега. – Приглашаю серьезно, хотя успехов особых для себя не жду.
– Спасибо. – Олег кивает. – Очень возможно, что приду.
Никиту отводят к тюремному фургону.
– Присядь сюда, – наклоняется к нему белозубый конвойный, показывая на ступеньку машины. – Курево есть?
Рахманинов поворачивает голову, видит этого веселого парня, налитого здоровьем, и волна благодарности захлестывает его.
Он садится на край ступеньки, затягивается горьким дымом, и теперь перед его мысленным взором с новой силой проходит картина того, как все было на самом деле.
«Больше ничего не хочешь?» – говорит сосед. Он открывает гараж, садится в машину, готовясь поставить ее на место.
Никита преграждает ему дорогу.
«Ты дашь мне машину! – кричит он, пытаясь перекрыть шум заведенного мотора. – На два дня!» – «Вот тебе!» Мурадов показывает кукиш, хлопает дверцей. Сейчас машина въедет в гараж. «Ах вот ты как! – задыхается от обиды Никита. – А раньше ты иначе со мной разговаривал. Когда тебе надо было». «Ничего мне от тебя не надо. Не надо! – бешено кричит сосед, пытаясь оторвать руки Никиты от дверцы. – Убирайся! Давно не видел твоей физиономии и не соскучился!» «Других нашел? – спрашивает Никита с ненавистью. – Не нужен стал? – Он пытается открыть дверцу. – И ты мне не нужен! С этим я завязал. Но долг платежом красен, и ты мне дашь машину!» «Убирайся или пеняй на себя!» – в ярости кричит Егор Алиевич, выхватывая из-под сиденья ломик. Никита отскакивает к воротам, пытаясь закрыть створку. Мурадов с грохотом въезжает в гараж, ломая дверцу. «Ах вот ты как, значит, – шепчет Никита и проскальзывает вслед за машиной. – Этот номер у тебя не пройдет».
Он с силой дергает сплющенную дверцу на себя, та открывается, еще одно усилие – и Никита овладевает рулем.
«Шкура! – неистово вопит сосед, выскакивая из машины. – Ты у меня поплатишься. – Он снова замахивается ломиком и кричит: – Ах ты, сукин сын! Ах, выродок!»
Никиту охватывает бешенство, он пытается выхватить ломик у Мурадова, но ему удается лишь выбить его из рук.
«Мать твоя – сука, я с ней спал и буду спать! Когда захочу!» – издевается Мурадов. «Повтори, гад! – орет Никита, выхватывая из кармана гаечный ключ. – Гад, гад!» – бьет он по скользкой роже. Уже ни о чем не думая, ничего не соображая. Куда попало. Пока сосед не падает.
