А потом настал черный день. У Новицкого был выходной, и он предвкушал долгий день с Ларой, неспешную прогулку в парке. Но жена уехала в больницу сдавать анализы, а потом у нее были какие-то процедуры. Петр Иванович выпил кофе и, напевая, отправился в гардеробную. Он решил сделать Ларисе сюрприз и, встретив ее в медицинском центре, отвезти в ресторан. Столик и цветы были предусмотрительно заказаны. Завязывая галстук, он обратил внимание на брюки супруги, лежащие на полу. Должно быть, жена в спешке уронила их. Новицкий не терпел беспорядка, поэтому он поднял их, встряхнул, намереваясь повесить на специальном зажиме. Из кармана выскочил крошечный пакетик. Сердце замерло в тревожном предчувствии. Он поднял находку. Так и есть! Это был белый порошок в прозрачном целлофане.
К горлу подступила тошнота. Он опустился на стул, все еще не в силах осознать случившееся. Кокаин. Опять! Сомнений не было. Это не была старая заначка. Пакетик лежал в брюках, в которых Лариса ходила теперь часто, в «беременных брюках». Значит, она по-прежнему травила себя и их будущего ребенка.
Не в силах оставаться дома, он вышел на улицу, сел в машину. Он ехал, не думая о маршруте, но дорога и подсознание привели его к знакомому медицинскому центру. Он зашел внутрь. Милая девушка за стойкой регистратуры проводила его к лечащему врачу Ларисы.
Женщина была приветлива, но немного обескуражена.
– Ваша супруга Лариса Дмитриевна появлялась у нас пару месяцев назад. Больше мы ее не видели.
– Быть такого не может! – изумился Новицкий. – Она регулярно обследуется. Вот и сегодня она сдавала анализы. Может, вы что-то путаете.
– Да нет, это какое-то недоразумение, – упорствовала врач. – После того, как ваша супруга перестала приходить на прием, я встревожилась. Пару раз звонила вам домой. Трубку брала Лариса. В последний раз она просила меня больше ее не беспокоить. Так как якобы у нее произошел выкидыш, и она очень сильно переживает потерю ребенка.
– Какую потерю! – возмутился Новицкий. – Да у нее живот уже на нос лезет.
– Вам следует переговорить с женой, – сказала врач.
Безусловно, она была права. Разговор состоялся этим же вечером. Лариса поначалу все отрицала, но потом запуталась в собственной лжи и рассказала правду. Действительно, в медицинском центре она не появлялась. Частые заборы анализов надоедали ей, а вопросы врачей нагоняли скуку. Ей претило ходить в школу будущей матери и, подобно другим беременным женщинам, делать специальные упражнения, учиться дыханию и мусолить безрадостную тему будущих родов. С кокаином дела обстояли сложнее. Как утверждала Лара, единственную дозу она приобрела вчера и то не для себя, а якобы для своей подруги. Сама она с наркотиками завязала, а если и позволяла себе шалость, то только в виде маленькой и безвредной сигаретки с ментолом.
Новицкий предчувствовал беду. Сердце ныло, лоб покрывался испариной. Он позволил себе повышенный тон и такие угрозы, которые раньше никогда не произносил вслух. Лариса была вынуждена принять его ультиматум. На следующий день она отправилась в их загородный дом, под чуткий присмотр домработницы Серафимы.
Петр Иванович совсем потерял покой. Он понимал, что супруга не прошла необходимые обследования и результат позднего обращения к врачу может быть непредвиденным. Он страшился огласки, тех неизбежных вопросов, которые обязательно будут заданы в этой ситуации. Он представлял уже сплетни, которые хитрой змейкой преодолеют больничные стены и выйдут наружу. На него начнут показывать пальцем, а карьера, которую он так бережно, кирпичик за кирпичиком, выстраивал последние годы, рухнет.
Он взвешивал все «за» и «против», укорял себя в эгоизме, но все-таки решился. Он договорился о консультации с врачом. Но визит в больницу так и не состоялся. Лариса родила в тот же день. Он несся домой, нарушая правила движения, не реагируя на злобные выкрики в свой адрес, гудки машин. В голове бесконечной лентой прокручивался последний телефонный разговор.
– Приезжайте, хозяин. Ваша супруга родила, – голос принадлежал Серафиме.
Так не говорят в подобных случаях. «Поздравляю с первенцем. Какая радость! Приезжайте быстрее, да не забудьте про цветы и шампанское», – вот что он должен был услышать.
Засосало под ложечкой. Борясь с приступом панического страха, он все же произнес:
– Как чувствует себя Лариса? Как ребенок?
– Они живы. Приезжайте, – сообщила домработница, и он понял, что что-то не так.
Он мчался домой, забыв про цветы и шампанское, и, только открыв входную дверь, подумал: «Я даже не знаю, кто у меня родился: дочка или сын»…
Реальность была хуже самых страшных предположений.
Лариса беззвучно рыдала в постели. Серафима, омыв ребенка, запеленала его и сунула в новенькую коляску.
Новицкий ушел в свой кабинет. Была бы его воля, он просидел бы там до вечера, но писк крошечного существа проникал и сюда.
