Дубровской захотелось вернуть любезность. Поскольку, наблюдая за господином Новицким, не могло возникнуть и мысли о том, что он является соучастником страшных событий. Казалось, он даже мыслит по закону и даже во сне переходит дорогу только на зеленый свет.
– Так что же вы хотите? Денег?
– Я не вымогательница.
Брови Петра Ивановича поползли вверх.
– Вот как? По-моему, в ваших посланиях фигурировали вполне конкретные суммы.
– Мне принадлежит только последнее письмо. Как легко убедиться, там нет денежных просьб. Свое послание я составила по образцу и подобию с тем письмом, которое обнаружила в сумочке вашей жены. Помните ту историю с сумками?
– Еще бы не помнить. Я уже тогда предвидел грядущие неприятности. Ну, так все же, чего вы хотите?
– Только не денег.
– Жаль. С людьми, которые хотят денег, можно договориться.
– Я хотела с вами поговорить.
– А чего со мной говорить? Да и кто сказал вам, что у меня будет к этому интерес?
– Никто, – призналась Лиза. – Но я узнала слишком много, поэтому я не думаю, что ваш рассказ будет интереснее моего.
– Как сейчас любят выражаться молодые – вы берете меня на пушку? Или… как это? Разводите?
– Нет.
– По-моему, болезнь Эммы оказалась заразной. Она тоже говорила о каких-то разоблачениях. А теперь она мертва.
– Да, мертва, – как эхо произнесла Лиза. – И потому я здесь.
– Не вижу связи, – буркнул Петр Иванович.
– Связь есть. Именно слова Эммы послужили ключом к разгадке всех последующих событий.
– Каких именно?
– Извольте… Волей случая в моих руках оказалась сумочка вашей жены. Я прочитала письмо, отправленное каким-то «Агентством добрых услуг». Признаться, адрес Краснопольская, 25, впрочем, и само содержание этого послания были для меня непонятны. Я не собиралась ничего искать, но все тот же господин Случай привел меня к указанному дому. Там оказалась больница для брошенных детей-инвалидов. Что связывало Лару с этой больницей? На первый взгляд благотворительность. Это было единственное разумное объяснение. Первый тревожный звоночек я получила, когда расшифровывала записи Эммы. В ее книжке значилось, что ваша супруга воспользовалась услугами Павла Грека. Она делала пластику живота. Но, как выяснилось, эта операция имеет смысл тогда, когда женщина стремится избавиться от лишней кожи в области живота. Резкая потеря веса, беременность не лучшим образом сказываются на этой части тела. Но все решается оперативно… Лара – модная девушка, тщательно ухаживающая за собой. Она никогда не была толстухой. Но вот ребенка она все же выносила.
– Полный бред. Откуда вам…
– Дослушайте… Действительно, о чем говорить, если для всех Новицкие – бездетная пара, мечтающая о ребенке? Значит, беременность могла быть только тайной, а ребенок – безвестным. Но зачем это скрывать? Ответ один – малыш родился больным, и его лечение бесперспективно. Более того, его недуги напрямую связаны с порочным поведением матери. Кокаин – вот ведь единственная причина врожденной патологии вашего ребенка?
Новицкий молчал. Елизавета не видела его глаз.
– Эмма в том несвязном бреде упоминала про дорожки из белого снега – всем известное сравнение, не правда ли? А, кроме того, про некий дом, где плачут дети… Дело оставалось за немногим. Я приехала туда и побеседовала с заведующей. 15 апреля этого года на пороге больницы была обнаружена корзина с ребенком. Эту дату, кстати, указывал вымогатель в предыдущем послании. Все остальные детали дополняли картину: дорогая одежда на подкидыше, конверт с тысячей долларов, щедрые пожертвования от анонимного спонсора. Все так и было, верно? Ну, как вам после этого спится?
– Неважно, – ответил Новицкий и поднял голову. В глазах его сверкали слезы…
Признаться, Дубровская не была готова к подобной реакции. Она ожидала чего угодно: оскорблений, упреков, насмешек. Петр Иванович мог грозить ей обвинением в вымогательстве, вмешательством «компетентных органов». Он мог рассмеяться и уйти, мог обозвать ее лгуньей. Но ничего этого он не сделал. Напротив Лизы сидел сломленный горем человек. В его глазах не было злобы и ненависти, там плескалась боль…
– Вам интересно, как я сплю? – повторил он. – Вы собираетесь казнить меня? В этом нет смысла, поверьте. Никто не может наказать человека сильнее, чем он сам. Я познал счастье, а потом спустился в ад. Но все начиналось так прекрасно…
Действительно, Новицкий имел все основания гордиться собой. Его карьера развивалась стремительно, дом был полной чашей, жена – редкой красавицей. Жить бы да радоваться. Приятели Петра Ивановича вынуждены были терпеть рядом с собой невзрачных жен, избалованных дочерей богатых родителей, а на стороне содержать смазливых студенток. Новицкому же в этом плане повезло. В его доме царствовала самая привлекательная и желанная женщина на свете, его законная супруга. Его счастье было безмерным. Он окружил жену заботой, завалил деньгами, ожидая, что все это подарит счастье и ей самой.
