Когда настала ночь, в лесу не было слышно ни звона оружия, ни криков, ни ржания лошадей. Но зато пещера огласилась всеми этими звуками, приняв под свои своды всю армию Обенской Империи. Темноту там осветили факелы. Они ступили на финальную стадию, на пути к родному дому. Но мысли предводителей были заняты волнением, а сердца рвались вперёд, к родным, оказавшимся в плену у ведьмы.
Подземный ход простёрся на многие мили вперёд. Он был просторен, но неуютен из-за темени, царившей там, и прохлады. Путь путников освещали факелы, нарушавшие густую темень. Голоса людей звучали тихо, но даже шёпот отдавался эхом от облицованных камнями стен. Кони шли молча, но их копыта звонко стучали по камням.
Путь продолжался долго. Многие солдаты уже начинали думать, что этот туннель никогда не закончится, но вслух никто не решился ничего сказать. Солдаты полностью положились на волю владык, повинуясь их приказам, тога как сами предводители были взволнованны поболе своих подчинённых. В особенности Баш, который ехал впереди всех. Но вот впереди показался тупик. Первый император поднял руку, дав тем самым команду остановиться. Члены правящей династии посмотрели на Баша.
— В чём состоит план все помнят? — спросил он, понизив голос, чтобы эхо его не выдало. Те, к кому он обращался, активно закивали. Император вздохнул, будто стараясь успокоиться и обернулся к Дрангу. Маг, поняв немую команду, подошёл к двери, которая серой невзрачной аркой находилась в небольшом углублении. «Блаженный» простёр руку в её сторону, внимательно смотря вперёд. Радужка его глаз окрасилась в золотой и в следующий миг от мага в сторону входа ринулась невидимая волна воздуха, которая беспрепятственно миновала преграду, попав в подземелье.
Анна вздрогнула, просыпаясь, когда в воздухе раздался грохот: одному из элитариев, очевидно, надоело сидеть взаперти, о чём свидетельствовали последовавшие за ударом ругань и стоны из-за разболевшихся от напряжения ран и ушибленного плеча. Царица вздохнула, расправляя затекшие плечи и руки и стараясь устроиться поудобнее, насколько это было возможно сделать сидя, когда на коленях лежит княгиня.
Царица уже собралась было уснуть снова, когда она услышала тихий всхлип. Потом почувствовала, как у княгини несколько дрожат плечи. Эльва лежала спиной к женщине, отвернув голову в сторону двери и её лицо закрывали растрепанные волосы, потому императрица не могла видеть её лица, и Анна стала будить дракониху.
— Эл. Эл, тебе плохо?
Княгиня посмотрела на царицу и покачала головой, вытирая слёзы. Анна поняла без слов, что так взволновало княгиню, и ободряюще улыбнулась ей, сжимая её руку.
— По Володару скучаешь… Я тоже по Эдану тоскую. Но они скоро прибудут, вот увидишь.
— Уж лучше бы они не приходили, — Эльва всхлипнула, а голос её задрожал от слёз. — Кора не пощадит их, если они захотят освободить замок. Я не хочу этого.
— Мы ничего не сделаем, — грустно произнесла царица. — Нам остаётся только надеться на…
В этот миг по подземелью от дальней его стенки прокатилась волна воздуха, беспрепятственно миновавшая все стенки, и вскоре все заключённые, включая зверолюдов у входа, уснули. Восстановилась мёртвая тишина. Вскоре раздался глухой скрежет. Несколько каменных блоков на дальней стене подземелья просели и стали медленно двигаться в сторону, открывая путь пришедшим.
Проход был сам по себе гораздо просторнее того, что находился за стенами подземелья, в него разом шагнули пятеро: Евдокия, Баш, Эдан, Володар и Дранг. Пока они открывали двери в темницы, чтобы посмотреть, кто остался в живых после захвата, в проход постепенно входили остальные члены правящей династии и солдаты.
Выбив очередную дверь, Баш замер на пороге, увидев Анну и Эльву. И если до этого момента он надеялся на то, что в одной из темниц окажется и Мария, то сейчас эта надежда пропала: дверь была последней. Император поджал губы, стараясь успокоит себя, что вероятно, её просто держали в другом месте, но, когда перед глазами всплыл недавний сон, король понял, что обнадёживать себя раньше времени не стоит. Но всё же малая толика уверенности в своей ошибке ещё грела ему душу.
Мужчина подозвал несколько растерявшихся Эдана с Володаром, которые с облегчением вздохнули, увидев царицу и княгиню. Дальше Севастьян смотреть не пожелал, направившись к Надежде с Александром, рядом с которыми шёл Андрей, страшно упрямый и не желающий признать того, что в таком состоянии его убьют в первую же секунду боя (остальные доводы он даже слушать не стал). Король оглядел детей и царевича.
— Пап, а обязательно было усыплять их? — спросила девушка. Баш закатил глаза на это.