— Клим действовал бы иначе. Это и в самом деле, наверное, Аристарх. Ох и достал же он меня, Геракл гребаный! Ну погоди, я до него доберусь! Однако в связи с вышеизложенным на ум просится один нехороший вывод: наши враги в пятьдесят шестом веке имеют М-портал, через который они перегоняют спейсеры Галиктов в наше пространство. А благодаря тебе, — палец Даниила уперся в грудь Торопова, — у них теперь еще и М-портал Мантоптеров!
Леон снова вспотел.
— Я н-не х-хотел…
— Помолчи!
В дверь каюты постучали.
Вошел квадратнолицый молодой человек в стандартном «кокосе», с необычного вида кейсом в руке. Передал кейс Леону, вышел. Торопов открыл кейс и жестом фокусника вытащил оттуда перчатку, похожую на металлический скелет руки, затем какой-то белый рулон, плотно намотанный на стержень с рукоятью. Натянул перчатку-«скелет» на руку. Раздался щелчок, и рулон сам собой развернулся в красочный живой пейзаж, светящийся изнутри.
Зеленое небо, голубые горы, дырчатые деревья с шапками белоснежного пуха, динозавр в ромбовидной броне.
— Хроник! — сдавленным голосом проговорил Шаламов. Подошел ближе к оставшейся висеть в воздухе картине, протянул руку. — Мой хроник!
— Осторожнее, — заметил Ландсберг. — Хроники имеют свойство внезапно активироваться.
— Он почти разряжен.
— Все равно засосет — не вылезешь. Это из него тебя вытащил Клим?
Черты лица Шаламова исказились.
— Сначала он меня туда вклеил! С помощью других! Один бы он не справился. А потом-таки вытащил… хотя я так и не понял причин его альтруизма.
— Здесь еще один, — показал внутренности кейса Леон. — Развернуть?
— Не надо. — Шаламов щелкнул пальцами, и картина с неземным пейзажем сама собой свернулась в рулон, улеглась в зажимы кейса. Шаламов закрыл его, погладил по скругленному торцу.
— За это спасибо. Наши шансы сломать Сопротивление растут.
— Мы же прихлопнули их последнюю базу, — вытаращил глаза Торопов. — Практически они у нас вот где! — Он сжал пальцы в кулак.
— Пока на свободе их вожаки, говорить о полной победе рано. Тем более что у них тоже есть контраргументы.
— Но у нас их женщины!
— Это тоже важная деталь. — Шаламов повернулся, чтобы выйти из кабинета, но вдруг оглянулся. — А жены Клима среди пленников случайно нет?
— Есть, конечно.
Некоторое время Шаламов смотрел на возбужденного Торопова-младшего, махнул рукой и исчез.
Двое людей, силой обстоятельств и благодаря качествам души вовлеченные в противостояние с защитниками человечества, молча смотрели на то место, где он только что стоял.
Сигнал тревоги застал Ромашина в Управлении аварийно-спасательной службы. Здесь у эксперта-аналитика СБ был свой кабинет, о существовании которого знали всего несколько человек. Причем нынешнее руководство УАСС об этом не догадывалось, несмотря на компьютерный контроль здания. Кабинет на всех строительных схемах и во всех документах фигурировал как «хранилище бытовых комплектов», к которому почему-то не имела доступа ни одна из хозяйственных служб Управления. Раз в год хозяйство УАСС подвергалось ревизии, коммунальщики занимались плановым учетом и проверкой всех помещений, но каждый раз главный инк Управления докладывал контролерам, что «хранилище бытовых комплектов» — что имелось в виду под «бытовыми комплектами», никто не знал, то ли постельное белье, то ли посуда, то ли расходные материалы для уборки помещений, — под номером 111 уже проверено и содержится в образцовом порядке.
Кабинет этот был сооружен еще полстолетия назад отцом Игната Филиппом в бытность того комиссаром Службы безопасности. Какими соображениями руководствовался Ромашин-старший, создавая тайное убежище, его сын не знал, зато теперь имел надежный «бункер» в недрах гигантского здания, да еще снабженный к тому же независимой кабиной метро. Искать Ромашина там, в стенах организации федерального значения, напичканной спецслужбами, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову.
— Ван-Бисбрук захвачен! — доложил Игнату начальник личной охраны. — Есть жертвы. Никуда не уходите, идет анализ нападения.
Сердце сжала ледяная лапа страха. Перед глазами встало лицо жены с умоляющими глазами.
Ромашин стиснул зубы, переживая вспышку сердечной боли, спросил глухо:
— Кто?!
— Судя по оперативности, слаженности действий и примененной технике — это дело рук Службы. Но их кто-то навел. Уж больно идеальный захват получился.
— Кто?!
Начальник охраны помолчал.
— Предположительно Герхард Маттер.
Ромашин закрыл глаза, помассировал пальцами грудь.
— Вы сможете это доказать?
— Он снова ушел в «самоволку». Налет начался три часа спустя.
— Это не доказательство. Срочно подключите контрразведку.
— Она уже работает.
— Ладно, разберемся. Найдите мне Баренца и Хана. Куда поместили пленников?
— В следственный изолятор Службы «Питерская тишина».
— Всех?
— По крайней мере всех женщин. В том числе и вашу жену.
— Хорошо, работайте.
Ромашин посидел немного за столом в расслабленной позе, помассировал грудь, но боль не проходила. «Стар становлюсь, — пришла меланхолически-тоскливая мысль. — Уже не могу справиться с нервами».
