Жак, подставив сцепленные в замок руки мне под ногу и мне удалось одним лёгким движением, удачно приземлится в это пыточное орудие. Уже с первых мгновений стало ясно, что с этой конструкцией мы не поладим. Даже то, что мы с Зарей смотрим в одну сторону, совсем не помогало, удобно устроится, а уж следить за тем, что находиться сбоку и сзади вообще не возможно.
— Как у вас женщины выживают?
— Учатся с детства.
— Сурово, — прошептала я себе под нос.
— Что? — не расслышал он меня.
— А может я это… как мне привычней?
— И как ты себе это представляешь?
— Я попрошу Лолу перешить одно из платьев, сделав костюм для верховой езды, а то ты очень быстро станешь вдовцом.
— Ты намерена появиться на людях в брюках? — вот не понимаю я этого ужаса в его голосе, не каменный же век, вроде, где-то я слышала, что, например, в Америке брюки на женщинах уже никого не шокируют. Интересно, стоит об этом Жаку сказать? Присмотревшись к его измученному лицу, решила, что сообщу ему об этом позже, кода он немного свыкнется и остынет.
— Как вариант, — пошла на уступки.
— Даже не рассматривается, — настаивал он, утвердительно глядя на меня.
— Предлагаю позже поговорить, — отличный выход, на мой взгляд, дождусь Поля, я уверена, он меня поддержит, стилист в его душе согласиться на эксперимент, а Жак в свою очередь согласиться с Полем.
— Ладно, что дальше, — сменила я тему, пока он не заметил, что я с ним не согласилась.
— Работаешь только уздечкой, раз ты привыкла к мужской посадке, то наверняка используешь пятки при управлении, ни в коем случае так не делай, не забывай, что обе твои ноги находятся с одной стороны, а значит, лошадь не поймёт твоей команды, а вот напугаться может.
— Попробуй тронуться.
Тронуться то удалось, и мы даже смогли сделать пару шагов, которые очень быстро превратились в «ой, я, кажется, сползаю!» и даже громкий вопль «Жак, я падаю!!!». Кричала громко, но бесполезно, так как поймать меня он так и не успел. Поднимаясь, стряхивая с себя листву и пытаясь вернуть волосы обратно причёску, я тихо костерила умника придумавшего ЭТО. Не прилично, видите ли, сидеть по-мужски, а сами-то хоть раз пробовали удержаться в этом безобразии и не свалиться при качке, да у меня нижняя юбка скользила по седлу как любовники по шёлковым простыням. Сама, конечно, не пробовала, но подруга рассказывала, как они с её парнем боролись с постельным бельём, пытаясь заняться сексом не покидая при этом аэродрома, что оказалось задачей почти не выполнимой. Она сказала, что завершить начатое удалось, только совсем отказавшись от кровати и перебравшись на пол. Поверила ей на слово, ведь красовавшиеся на ней синяки красноречиво подтверждали, что шёлковые простыни не раз избавлялись от лишней тяжести, сбрасывая парочку куда придётся.
Так мы и промучились целый час, я, постоянно скатываясь, а он каждые пять минут непреклонно закидывал меня снова в седло. Я уже стонала в голос и, не стесняясь в выражениях, предлагала меня не мучить, а сразу пристрелить. Жак — садист отказался. Если бы не его пыхтение, то подумала бы, что он получает извращённое удовольствие от моих страданий, но ему было не лучше, и я решила его простить… пока.
Мои пытки прервал пришедший, по каким — то своим делам Сорел, и с нескрываемым любопытством глядя на мои потуги в освоении эквилибристики.
— Далеко намерены уехать? — это он издевается да?
— Какой там ехать, хотя бы не убиться, — грустно призналась я.
— Совсем не умеешь?
— По-мужски умею, — прозвучало гордо и самодостаточно, нечего меня неучем считать, у меня тоже чувство достоинства имеется.
— Тогда в чем проблема?
— Он, — нажаловалась я на ДеБюси. — Заявил, что брюки на мне не потерпит.
Нет, правда, где справедливость? Брюки мне, видите ли, нельзя, а то, что у них с Полем целый женский гардероб, так это ничего. Вот оно где неравноправие проявляется.
— Пусть едет в брюках, — заступился за меня Карл. Вот чудеса!
— Это неприемлемо, — Жак чопорно напыжился.
— Жак, она иностранка, ей простят практически все, — прозвучало достаточно убедительно даже для меня. — К тому же блаженная.
Вот кому это сейчас нужно было? Я тут чуть было не прослезилась от умиления заступничеством самого Сорела, так нет же, нужно было парой слов всю малину испортить. И как быть? Если начну возмущаться, то придётся пользоваться вот этой мечтой современного травматолога. А если соглашусь, то тем самым признаю его правоту. Вот хитрый же гад, и помог и оскорбил одновременно.
— Думаешь? — начал сдавать свои позиции Жак.
— Уверен, — а сам таким долгим взглядом меня осмотрел, как будто диагноз подтверждает.
Я прищурила глаза, но промолчала, приоритеты нужно расставлять правильно, а мне важнее согласие Жака, поэтому потерплю… пока.
— Ладно, — сдался Жак.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запрыгала я вокруг него егозой. Потом обняла и смачно чмокнула в щёку. Не в себе от радости подскочила к Карлу намереваясь расцеловать и его, но резко затормозила в нескольких сантиметрах от него и застыла изваянием, наткнувшись на его насмешливый взгляд. — Э-э-э… благодарна… очень.
— А то! — мои словечки, видимо, заразны.