— Ладно, ладно. Видишь, капитан от погоды, есть у нас предсказательница. Второй для нашей Чичиковки как бы и перебор.
— Напротив, — не согласился я, — теперь у вас две погоды будет, выбирай, какую хочешь. Где ещё подобная возможность есть?
— Да? Ну, к примеру, какая погода будет завтра?
— Завтра, то есть двадцатого декабря, погода будет такой же, как и сегодня. И послезавтра тоже. Двадцать второго, в понедельник, начнется снег, поначалу маленький, потом средний. И будет падать минимум месяц. Ежедневно. Всю округу завалит. Так что у кого есть дела в районе — поспешите. И — это уже бонус — я бы все деньги, какие есть, потратил на что-нибудь нужное.
— Это что ж ты считаешь нужным? — прищур у капитана был, словно не танкист он, а особист.
— Лекарства, спички, соль, мыло, иголки швейные, нитки, у кого приемники есть — батарейки, только хорошие. Останутся деньги — берите материю, в смысле ткань. Да не мне вас учить.
— Ну, твоя очередь, Саввишна.
— Про погоду он верно начал. До воскресенья ничего такого не будет, а с воскресенья снегопад начнется, и долгий снегопад.
Ну, а насчёт остального…
— Насчёт остального я сам капитану погоды скажу. Мы тут люди небогатые. Да что небогатые, бедные, и зело бедные. Ладно, у меня пенсия военная, так я ведь дочке помогаю, она с внучкой в городе, без помощи ей нельзя, на зятя надежда небольшая. А что остается, мы и тратим на то, что ты сказал — лекарства, мыло, спички. Макароны уже за роскошь идут. Такая вот у нас весёлая жизнь.
Он помолчал для значительности, затем продолжил:
— Значит, с погодой у нас хорошо. А мужицкую работу знаешь?
— Не то, чтобы очень. Ну там забор поправить, крышу залатать приходилось, а вот без единого гвоздя избу построить — только перевод материала. Да я и не собираюсь строить терема.
— А что собираешься?
— Жить, как положено капитану запаса. Стойко перенося.
Танковый капитан подождал, не скажу ли я чего. Всегда-де готов помочь деревне, только свистните — копать, пилить, колоть, починять и окучивать.
Но я не сказал.
Не за этим я сюда пришел — в тимуровцы записываться.
Танкист не особо и разочаровался. Просто сказал, что здесь они собираются в шахматы поиграть, в шашки, в домино или просто посудачить. По воскресеньям и средам. А в остальное время друг к другу в гости ходят. Понятно, те, у кого друзья есть. Ну, и насчёт волков. Последнее время в Чаковском лесу волки завелись. Лет пять уже, если не шесть. Волку что, волку двести верст отмахать несложно, а уж в Хороницком лесу они, волки, давно живут. До Хороницкого леса аккурат двести вёрст и будет.
В деревню волки пока не заходят, тут кое у кого ружья есть, а волк зверь умный, без крайности под выстрел не идёт. Потому днём ходи смело, а ночью смотри. Если ствола нет, да еще темнота теперешняя, лучше нужное ведро завести.
— А собаки? — спросил я. — Здешние собаки, они что?
— Их на ночь в дом забирают. Для сохранности.
— Ага, — сказал я, и мы разошлись. Вечереет рано, да вдобавок темнота от бесснежья, луна взойдет после полуночи, так что пойду-ка я домой. Почищу и смажу пистолет. Не от волков, а дисциплины ради.
Главного-то я не предсказал: грядет Великое Одержание. Скоро.
Ну, а если бы предсказал, то что? Счастья им это точно не прибавило бы.
Мне ведь не прибавило.
Светская жизнь
«Нива» — машина небольшая, да и немолодая, но верная, как старый пёс, что не раз выручал в трудную минуту. Но если есть прицеп — а у меня он есть, крепкий, хоть и побитый временем, — перевести всякого добра можно немало, хоть весь мир на себе тащи, коли силы хватит. Чем я и занимался субботу и воскресенье, снуя меж райцентром и деревней, будто заправский коробейник, закупая то, что советовал другим: соль, без которой и жизнь пресна, спички, что огонь рождают в стужу, скобяной товар, без которого и гвоздя не вобьешь, белье без изысков, но крепкое, как доброе слово, сухую тушенку (по сути, запаянный в пятилитровые жестянки пеммикан, пища путешественников и отшельников), рыболовные крючки, что могут спасти от голода, лесу, тонкую, но суровую, как сама жизнь, и прочее, нужное для существования на этой оторванной от мира льдине, что зовется Чичиковкой.
В понедельник с утра пошел снег, без всяких разминок, сразу всерьёз, густой, обильный, основательный, будто решил засыпать все дороги разом. Я ещё давеча, как вернулся, загнал машину в коровник, где когда-то мычала бурёнка, а ныне царила тишина. Дух коровы давно избылся, навоз весь вынесли на огород — чем не гараж? В запасе был почти полный бак (минус тридцать вёрст от заправки, но кто считает?), да шестьдесят литров бензина в канистрах, больше вряд ли потребуется, да и деньги я потратил практически все. Что деньги, наши, российские рубли? Бумажки, самый слабый ветер разнесёт, если не придавить их делом.
