Краем глаза наблюдая, как омоновцы сгоняют ошалевший и перепуганный до смерти персонал театрально-концертного зала в одно из помещений, они проследовали в комнату охраны, откуда велось видеонаблюдение за всем объектом. Сотрудники охраны даже не пытались каким-то образом оказывать сопротивление и спокойненько стояли в уголке, удивленно посматривая на все, что происходит вокруг.
– Какой из мониторов показывает кабинет директора? – спросил Лев, и один из охранников тут же указал на нужный экран.
На нем невысокий, полноватый и лысоватый мужчина что-то торопливо говорил по телефону, испуганно поглядывая в сторону входной двери. Лев удовлетворенно кивнул и, приказав омоновцам отконвоировать разоруженных охранников в общий зал, отправился в кабинет директора развлекательного комплекса. Крячко остался наблюдать за мониторами, стараясь вычленить среди персонала и посетителей театрально-концертного зала тех, кто ведет себя подозрительно.
Директор запер дверь изнутри, и оттуда не доносилось ни звука, словно кабинет был абсолютно пуст.
– Тимофей Егорович, прятаться бессмысленно! – громко проговорил Гуров после того, как вежливо постучал в дверь. – Во-первых, вы забыли о камере видеонаблюдения. Во-вторых, вам же объявили по громкоговорителю, что в вашем зале работает ОМОН, а не террористы, от которых нужно прятаться. А в‑третьих, лично вы мне вообще не интересны. Мне лишь нужно задать вам несколько вопросов и получить на них исчерпывающие ответы. Мне позвать парней, чтобы дверь выломали? Порчу имущества вам никто возмещать не будет.
Несколько секунд за дверью стояла тишина, а затем хрипловатый голос произнес:
– Я уже позвонил в ФСБ. Советую вам дождаться их приезда. Если станете ломать дверь, я буду жаловаться.
– Извините, Тимофей Егорович, но на дискуссии с вами у меня абсолютно нет времени, – доставая пистолет, произнес Лев. – Отойдите от двери, я сейчас стрелять буду!
– Нет, нет! – заорал директор комплекса. – Открываю!
Негромко щелкнул замок, и в ту же секунду за дверью послышались удаляющиеся шаги. Видимо, Щелкунов бегом бросился как можно дальше, опасаясь, что его не послушают и расстреляют или взорвут дверь.
– Что выросло, то выросло, – усмехнувшись, пробормотал Лев и зашел внутрь.
Разговор с директором театрально-концертного зала получился на удивление трудным. Щелкунов наотрез отказывался признать, что Сидорчук работал в его организации. Более того, заявлял, что электрика они ищут уже почти три месяца и за тот оклад, который полагается этому специалисту, работать вообще никто не хочет. Гуров почти поверил ему, поскольку украинскому гастарбайтеру не составляло труда соврать охраннику из школы по поводу своего места работы. Но совокупность косвенных улик, начиная от подсказки маньяка-шифровальщика и заканчивая уже установленными фактами частого пребывания Сидорчука поблизости от театрально-концертного зала, удержала его от поспешных действий.
– Стас, омоновцы работать закончили? – поинтересовался он у Крячко, связавшись с ним по телефону.
– Две группы подвал заканчивают досматривать. Остальные на позициях. Больше движения на этажах не наблюдается, – ответил Крячко. – Все чисто. Трупов нет.
– Пусть кто-нибудь из парней приведет ко мне начальника отдела кадров, – распорядился Гуров.
Минуты через три один из омоновцев привел в кабинет сухощавую перепуганную женщину, которая даже не попыталась отпираться и рассказала, что Сидорчук действительно работает у них электриком. Правда, нелегально. Официально вместо него она провела своего тестя-пенсионера и часть от оклада украинца удерживает в пользу своего родственника. Директор театрально-концертного комплекса начал было возмущаться, что его якобы не поставили в известность, но Лев резко осадил его, посоветовав разбираться с персоналом в более подходящее время.
– Почему Сидорчука сегодня нет на работе? – спросил он у начальника отдела кадров.
– Я не знаю, – чуть не плача, проговорила та. – Он на этой неделе вообще не появлялся, и телефон у него не отвечает.
– Где его можно найти, как я понимаю, вы тоже не знаете?
– Не знаю. Он адрес не называл, – всхлипнула кадровичка. – Он всегда хорошо работал. Претензий вообще никаких не было. Зарплатой не возмущался, отгулов не брал. Если нужно было, и в выходные на работу выходил без возражений. А потом просто пропал… Нам за это что-нибудь будет?
– Я подумаю, – пообещал Гуров. – Он с кем-нибудь дружил здесь? Или хотя бы общался регулярно?
– Не знаю, – ответила женщина. – Я его редко видела.
– А что вы вообще о своем работнике знаете?
– Не знаю, – завела старую пластинку кадровичка, а затем встрепенулась: – А, знаю! За ним какой-то азиат на зеленой машине приезжал пару раз.
– Какая машина? – пристально посмотрел на нее Гуров.
– Зеленая, – автоматически проговорила она.
– Я про марку спрашиваю.
– Не знаю. – На глаза начальницы навернулись слезы.
– Отведи обоих к остальным, – скомандовал Гуров омоновцу, а затем связался с Крячко: – Стас, выяснил, где комната электрика находится?
– Спускайся в подвал, там встречу и провожу, – ответил Станислав.
