– Мы его переиграли в самом конце, – закончил свой рассказ Гуров. – Прохоров был уверен, что весь смысл его загадок и цель, на которую была направлена серия преступлений, мне удастся понять только после того, как в театре прогремит взрыв. Именно тогда, по его замыслу, я и должен был осознать свое ничтожество, ограниченность и бессилие. Прохоров даже хотел, чтобы я заподозрил его в организации и осуществлении серии преступлений, но запланировал все так, чтобы улик против него не осталось никаких. Если бы мы не работали как сплоченная команда, вполне возможно, взрыва бы не удалось избежать.
– А как же он такую промашку в самом конце допустил? С отпечатками на гильзе? – спросила Татьяна. – Судя по твоему рассказу, Прохоров достаточно умный, чтобы и это предусмотреть.
– Тут сказалось множество факторов, – пожал плечами Лев. – Во-первых, он не мог раздвоиться и находиться сразу в нескольких местах. Ему нужно было свести худрука с Омельченко, добыть винтовку на складе вещдоков да еще с утра находиться на службе достаточно долго, чтобы отвести от себя любые подозрения. Прохоров просто не мог точно знать, прибыли ли мы на место готовящегося преступления или по-прежнему продолжаем в Москве поиски Сидорчука-Омельченко. Во-вторых, разрабатывая свой план, он был уверен, что расстрелять взрывника ему если и придется, то без присутствия полиции поблизости. Он рассчитывал спокойно все подчистить в квартире, а затем незаметно скрыться. Увидев подъезжающих к театру саперов, Прохоров оторопел. Понял, что план провалился и устранять Омельченко нужно было любой ценой. И тут сказалось отсутствие навыков наемного убийцы. Он просто не слышал, что они пользуются специальными чехлами, чтобы не оставлять после себя гильз. А вот искать ее, закатившуюся под кровать, у него времени не было. А бомжа, случайно вставшего у него на пути, Прохоров ударил со злости. Кстати, бродяга психолога тоже опознал.
– Все! Достали вы меня со своим Прохоровым! – резко заявил генерал. – Меня уже тошнить от одного его имени начинает. А мне еще кучу проверок в Главке придется вытерпеть, и море рапортов из-за этого гаденыша написать. Чтобы я сегодня о нем больше ничего не слышал! И давайте выпьем за то, чтобы нам никогда не довелось оказаться марионетками в чужих руках!
Все подняли рюмки, а Гуров улыбнулся:
– Никогда не говори «никогда»!
