Конечно, алиби у Ларионова и Сердарова было не железобетонное, но разрушить его будет трудно, да и физически они просто не могли там оказаться. Получалось, что либо никакого маньяка не существует и все три преступления совершали разные люди по заранее заготовленному сценарию, либо в этой группе каким-то образом находился еще один человек, который попросту использовал обстоятельства разбойного нападения в каких-то своих, пока неведомых целях.
Впрочем, оставался еще один вариант. Из людей, приближенных к Астаховой, лишь один человек больше всего подходил под вторую версию, вероятно, именно он и разболтал предполагаемому преступнику такие подробности о жизни жены банкира, чтобы тот легко мог спланировать это разбойное нападение. И этим человеком была Ивлева! Пока о ее возможных связях с Сидорчуком Гуров ничего не знал, но решил это выяснить в ближайшее время. По крайней мере, узнать, кому она рассказала столько подробностей о жизни подруги, что все ее привычки, слабости и фобии оказались бы как на ладони у лица, абсолютно не знавшего банкиршу.
В любом случае, был ли преступник одиночкой, или в этом направлении работала группа лиц, непонятно главное – какие цели они преследуют? Почему именно он был выбран в качестве мишени и что преступник или преступники этими шифровками хотят ему показать? Надеясь, что последняя головоломка даст какую-то подсказку, Гуров достал из папки фотографии рабочего места Сидорчука в театрально-концертном комплексе и начал их рассматривать.
Если следовать предыдущей логике подсказок преступника, одна из вещей на фотографии должна была обозначать район Москвы, где это событие произойдет, другая – указать более точное место (например, название улицы или особенности строения, как это было с церковью в Молокове), а третья – непосредственно указать на действующее лицо или способ убийства. Но в этот раз составить ассоциации никак не получалось!
Дело в том, что в Москве была масса мест, которые можно было бы ассоциировать и с польской певицей, и с фашистской каской. И если каска времен Великой Отечественной войны означала конкретный район, то это мог быть любой округ столицы, а уж потом в нем и следовало искать место, связанное с Анной Герман. Ну и самой большой загадкой оставался странный нарисованный человечек, догадаться о смысле начертания которого Лев вообще не мог.
– Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – пробормотал он себе под нос. – Сегодня всех соберу. Устроим мозговой штурм и тогда точно разгадаем эту загадку.
И все же Гуров решил еще раз пересмотреть все материалы с тех мест, где неизвестный маньяк-шифровальщик убивал и оставлял свои подсказки. По сути, все они укладывались в ту схему, которую смогли вычислить сыщики, и лишь последний случай выпадал из этого плана. Он достал карту Москвы и разложил ее на столе. Все четыре места, где преступник оставлял ему подсказку, никак не хотели образовывать правильную фигуру, напоминая то ли покосившийся ромб, то ли параллелепипед, нарисованный криворуким чертежником. Места преступлений находились на совершенно разном расстоянии друг от друга, и вывести какой-то центр у этой фигуры точно не получилось бы, даже с использованием высшей геометрии.
Решив все же перестраховаться, Гуров аккуратно нанес карандашом на карту те направления, по которым маньяк раскладывал подсказки на месте преступления, и только тут сообразил, что, если продлить все линии, они образовывали правильный прямоугольник, охватывающий довольно большой район Москвы, в который входили почти все Лефортово, Замоскворечье, Таганский и Нижегородский районы столицы.
Лев присвистнул: значит, и Орлов оказался прав, давая ему совет пообщаться с бывшим следователем Хохловым, да и байки старого сыщика пригодились. Преступник использовал сходную схему, правда, существенно усложнив ее. Это могло быть совпадением, но Лев в такие вещи не верил – слишком похоже было исполнение преступлений. Странные знаки и надписи, не связанные друг с другом жертвы, ориентированные в пространстве подсказки… Все это говорило о том, что современный маньяк был осведомлен о той старой серии преступлений и по-своему копировал ее. А то, что он знал методы работы следователей, указывало на его умение предсказывать шаги Гурова.
Это была уже реальная зацепка для разгадки тайны, и Лев, поднявшись, взволнованно заходил по кабинету из угла в угол. Он пытался очертить в уме круг лиц, которые могли бы иметь доступ к материалам давнишнего дела о серийном убийце, иметь представление о работе следователей, к тому же знать личные методы Гурова настолько, что сумели составить и исполнить этот изощренный план. Получалось, что люди, имеющие всю полноту информации, должны были находиться в его личном окружении, а оно было не слишком широким – друзья и немногие сослуживцы, с которыми он неоднократно работал по разным делам. Вот только всем им Лев доверял, и даже в страшных снах не мог представить, что они по какой-то причине могли бы пойти на такие изощренные преступления… Или могли?..
