Сурков тоже ответил, что среди контактов троих жертв есть сходные номера, но все они принадлежат не частным лицам, а различным организациям: службам такси, вокзалам, госучреждениям и медицинским центрам. При этом голос у Игоря был настолько расстроенным, словно он считал, что серьезно подвел Гурова. Пытаясь приободрить старлея, Лев похвалил его за работу и попросил прислать список тех организаций, в которые звонили пострадавшие.
Он отправился домой, по дороге раздумывая о том, почему маньяк-шифровальщик отошел от привычной схемы. И он имел в виду не то, что на этот раз рядом с загадкой не оказалось трупа. Это как раз было вполне объяснимо: или злоумышленник не стремился убивать ради самого убийства, или посчитал слишком рискованным делать это в том месте, куда собирался прибыть Гуров, уже готовый к таким сюрпризам.
А вот то, что на этот раз неизвестный не разложил предметы по линии, а уложил точно в центре комнаты, причем сложил один на другой, ставило в тупик. Тем более что этих предметов оказалось значительно меньше, чем было в первых трех случаях. Подобные действия преступника предполагали либо то, что он вошел в завершающую стадию своей задумки, либо просто новое усложнение заданий. Вот только Анна Герман и простреленная фашистская каска никак не ассоциировались у Льва с какими-либо конкретными местами в Москве. Да и странный человечек, нарисованный желтым фломастером поверх фотографии, тоже должен был что-то значить…
Мария оказалась уже дома и была не просто злой, а взбешенной. Едва открыв дверь, Гуров услышал, как она яростно грохочет кастрюлями на кухне, ругаясь матом едва ли не в полный голос. В таком состоянии Строева бывала крайне редко, только когда кто-то совершал поступок в высшей степени отвратительный, с ее точки зрения.
– Представляешь, что этот жирный козел отчудил? – заговорила она, едва заметив мужа. – Переносит премьеру «Нашего класса». Этот козел хочет, чтобы мы отыграли закрытый показ уже через два дня!
– Какого «Нашего класса»? – не сразу сообразил Лев под бурей эмоций супруги.
– Пьесу Слободзянека, какую же еще? – всплеснула руками Мария. – Видите ли, какая-то там шишка из министерства хочет сделать подарок на юбилей своей дражайшей супруги-миллионерки и заплатил бешеные «бабки», чтобы наш театр играл пьесу исключительно для него, нее и их гостей. При этом еще и полный зал обещает.
– И что в этом плохого? По-моему, весь шоу-бизнес сейчас так живет.
– А ты не путай хрен с пальцем! Во-первых, это ТЕАТР, а не какой-то шоу-бизнес. Может, нас еще у миллионеров на дачах выступать заставят? А во‑вторых, мы пока элементарно не готовы. Хорошо хоть, эту корову Чемоданову с роли сняли, а то бы я точно играть отказалась. Я так и заявила директору, что уйду из его театра, пусть себе новую приму ищет.
– Ладно, солнышко мое, успокойся. Вы, как всегда, прекрасно справитесь, да еще и премию хорошую заработаете, – приобнял жену за плечи Лев. – К тому же сезон раньше других театральных коллективов откроете. А если еще парочку прикормленных журналистов пригласите, они вам такую прессу сделают, что прогремите на всю Россию.
– Можно подумать, мы без прикормленных журналистов не гремим, – фыркнула Мария. – Еще скажи, что у нас не самый лучший театр в стране.
– Конечно, самый лучший. Поэтому я и не сомневаюсь, что через два дня у вас все прекрасно получится. Кстати, а про что пьеса?
– Фи, да вы невежда, сударь! – наигранно возмутилась актриса. – Найди в интернете и прочитай. А еще лучше, на премьеру приходи. Так уж и быть, на закрытый показ я тебе местечко организую.
Утром Гуров, прежде чем отправиться в Главк, наведался в офис благотворительной организации «Протянутая рука», которая и подкармливала бездомных в районе, где он проживал и где новый волонтер подарил Павлу Осиповичу Землянникову почти полную бутылку спирта.
Естественно, никаких новых волонтеров в организации не оказалось, и никого, похожего по приметам на самозванца, там не знали. Более того, сотрудники «Протянутой руки» в тот день даже не на всех точках бездомных покормить смогли, из-за чего очень расстраивались. После того как они привычно покормили обедом бездомных в одном из районов Москвы и отправились в столовую за новой порцией пищи, неожиданно выяснилось, что все четыре колеса у машины кто-то изрезал ножом. Подобных происшествий в практике волонтеров еще не случалось, и к ним они были совсем не готовы. Пока дотащили машину до сервиса, пока починили колеса, забрали еду и отправились на точки раздачи пищи, стало уже слишком поздно. Волонтеры все равно проехались по своим участкам, но их там уже никто не ждал.
Сотрудники «Протянутой руки» даже в полицию заявления по поводу изрезанных колес писать не стали. Посчитали проколотые шины единичным хулиганством и просто решили внимательней присматривать за своей машиной.
